Медальон с пламенем Прометея

 – Нет, голубчик, это все клевета мелких людишек. Все, о чем мечтаю, это работа. Вот, этот кабинет, стопка бумаги и перо. Большего мне не нужно, о большем не мечтаю.

«Ай да прозаик, ай да, Василий Ильич. Быть ему председателем. Как заливается, какой слог, хоть сейчас на трибуну, и как складно и красиво. Дал же Бог талант», – с восхищением глядя на хозяина кабинета, размышлял майор, борясь с искушением поверить этому доброму, мудрому, бескорыстному человеку.

– И все же. Где вы были в утро убийства Зыкова с семи тридцати утра и до девяти?

– Спал, голубчик, в своей собственной кровати спал.

Жена вот может подтвердить. У меня зимой предынфарктное состояние было, врач настаивает на спокойном образе жизни, встаю теперь не раньше восьми, не торопясь, завтракаю, потом небольшая зарядка – и за работу. А в полдень выхожу на моцион. Это если, конечно, у меня нет заседаний, или совещаний, или выездов на встречу с читателями. Но вчера не было.

– А кроме жены может кто-то подтвердить?

– Разумеется. Домработница Даша, она сейчас дома, и дети, конечно.

У меня взрослая дочь, она уже в институте учится. И сын в этом году оканчивает школу. Так вот, они еще были дома, когда я встал.

– Базиль! Я ушла! – заглядывая в комнату, сообщила нарядная женщина с темными, красиво уложенными волосами, в бордовом шелковом платье. – Мы с Таточкой идем в Пассаж.

– Лидуся! Познакомься, это товарищ из уголовного розыска, – поспешил перебить ее Томилин, – по поводу несчастного Афанасия Петровича.

Женщина мгновенно уловила посыл.

– Ужасно, такая трагедия. Надо купить черный креп, скоро похороны. Мы все потрясены. – В ее умело подкрашенных глазах сверкнули слезинки.

«Просто в Большой театр попал», – решил про себя майор, глядя вслед упорхнувшей в Пассаж Лидусе.

Аморальная гражданка Сыромятникова проживала в соседнем подъезде, в небольшой квартирке под самой крышей. Кстати сказать, вход на чердак был открыт.

– Вы кто?

Писательница Сыромятникова выглядела потрясающе. Точеная фигура, светлые, пышно уложенные кудри, яркие пухлые губы, и платье, так плотно облегающее фигуру, что того и гляди лопнет по швам.

На вид дамочке было лет тридцать или около того.

– Вы Сыромятникова? – на всякий случай уточнил майор.

– Ну. – Из квартиры в распахнутую дверь неслись звуки музыки, джаз. И слышались голоса. – Вы не могли бы побыстрее, у меня гости, – поторопила замершего на пороге майора детская писательница.

– Да, да. Конечно. Майор Долгушин, уголовный розыск.