Мой французский вояж

Из просторного холла с колоннами, покрытыми стюком (имитирующим мрамор), двухстворчатые двери вели в просторную гостиную, больше напоминающую бальную залу. В гостиной были три французских окна, выходивших на балкон с гранитным парапетом. Жемчужиной гостиной был старинный, инкрустированный яшмой камин. Наборный отреставрированный паркет, чудом переживший коммунальное прошлое, и роспись стен и потолка довершали картину. Зеркала в простенках между окон визуально увеличивали пространство. Направо и налево из гостиной вели две двери.

Слева располагался кабинет, обшитый искусственно состаренными дубовыми панелями, покрытыми темным лаком. Мраморный камин, книжные полки, массивный стол красного дерева в стиле ампир, тяжелые бархатные портьеры на окнах – такой кабинет мог бы принадлежать видному политическому деятелю ХVIII–XIX веков или маститому академику эпохи застоя. Справа от гостиной располагалась спальня. На мой взгляд, она была слишком помпезна и несколько выбивалась из общего стиля квартиры, но Ленусику она понравилась ужасно. Войдя в спальню, она просто завизжала от восторга. Спальня была белая, в стиле Людовика XIV, мебель массивная, с завитушками и позолотой, высокий, замысловатый полог с кистями из лиловой тафты, такие же портьеры, ковер с толстым ворсом на полу. Все это, вероятно, ассоциировалось у бедной девочки с королевской опочивальней. А главное, золото – на мебели, на потолке, на стенах. С потолка по углам свисали столь милые ее сердцу золотые купидоны, на потолке была нарисована копия одной из наиболее слащавых картин Буше. Прыгая и хлопая в ладоши, мадам Ползунова верещала: «Берем, берем!» А что ожидать от бедного ребенка – тяжелое детство, деревянные игрушки. На стенах спальни в массивных золоченых рамах висело штук пять картин того же зефирного содержания, что и роспись на потолке. Видно, бывшая хозяйка апартаментов тоже не отличалась тонкостью вкуса. Ванная комната, прилегавшая к спальне, отделана была с той же кричащей пышностью. Своими размерами она не уступала спальне. Вся в розовом мраморе, унитаз и биде отделялись от раковин (их было две) перегородкой из стекла с напылением, причем на ней была изображена голова медузы Горгоны, фирменный знак Версаче. Все металлические детали фаянсового гарнитура были позолочены. Над раковинами висело огромное зеркало в помпезной раме, тоже, естественно, позолоченной. Носики кранов были выполнены в виде изогнутых лебединых шей, из раскрытых клювов текла вода.