Новый год со Снегурочкой

Как только ее руки тянутся к моему ремню, непроизвольно сжимаю тело девочки в руках и толкаюсь ей на встречу, она выгибается дугой. Как можно еще сдерживаться, хотя я уже ни черта не соображаю. Отстегиваю ремень, скидываю быстро штаны и возвращаю в свои объятия девушку. Она льстится ко мне, я прислоняю ее к холодной стене, она стонет. Нежно ласкаю ее груди, не чувствую земли под ногами, мы словно все это время парим. Беру Снегурочку на руки, она опоясывает меня своими ногами, так бы и воспользовался моментом, но хотелось сделать все правильно.

Несу драгоценную ношу в спальню. Осторожно кладу на мягкие простыни, прижимаю к своему телу и мягко говорю, не узнавая свой хриплый голос:

– Моя девочка….

Никогда бы не подумал, что страсть обладает столь дурманящим и сводящим сума действием. Прихожу в себя только, когда перекидываюсь на бок, прижимая к своей груди обнаженное тело незнакомки. Еще один такой раз, и я точно сойду сума, но, если это не повторится непременно умру. Сейчас Снегурочке нужен покой, а вот утром непременно закрою ее в квартире и больше никогда никуда не выпущу.

Невероятное ощущение, что рядом с ней я находился в водовороте, меня то силой толкали под воду, то наоборот выбрасывали на сушу. Может, это и есть любовь?

Что такое облом и как с этим бороться? Проснулся рано утром, а Снегурочка прямо как в сказке взяла и испарилась. Может, в былые времена я был бы счастлив положением ситуации, но вот сейчас бросился искать пропажу. Как спятивший объехал всю столицу, вернулся к нашему месту знакомства, спросил сотню раз продавца.

Все бес толку. Домой вернулся в разбитом состоянии, впервые в жизни оказался в роли человека, которого поимели и бросили. Впал в беспробудную депрессию до Рождества. Именно встреча с родителями вытащила меня с другой стороны жизни, хотя разве от мамы можно хоть что-то скрыть?

В итоге весь вечер объяснял маме, что потерял свою Снегурочку. Отец уже пять раз хватался за телефон, чтоб вызвать скорую, ну или психиатрическую клинику. Не знаю.

Вопрос разрешился сам собой, когда мама соизволила услышать мою новогоднюю историю. Отец отпустил телефон и опустил руку с сердца, выпил залпом граненый стакан водки и выдохнул. На их глазах чуть было единственный сын не пошел по наклонной.

7

Прошло два года с моих злоключений в столице. 

От кого я тогда бежала? От самой себя, сверкая пятками. Повела себя, как последняя дамочка легкого поведения, несмотря на то, что это было безумием, наваждением.