Принцесса Азии

Он трясся по кочкам в сторону Кампонгтхома, проклиная хромого Сована, этого дурня Лыэнга, проклятых фарангу и даже, страшно сказать, самого Тхатя.

Кдан любил комфорт, сытную еду и не выносил, когда его напрягали. Он был толстым, злым и влюбленным. Это страстное чувство родилось в нем давно. Он уже сам не помнил когда. И год от года только крепло.

Кдан пылко, самозабвенно, беззаветно любил себя. И сейчас испытывал несказанные муки, чувствуя, как его нежное жирное тело подвергается глубокому непривычному стрессу.

Кдан хотел домой, к маме.

Подпрыгивая на колдобинах, он чувствовал, как горькие мужские слезы катятся по его толстым, похожим на надувные матрасы щекам, он смахивал их огромными, по-детски пухлыми кулачками, недоумевая, за что мир стал так груб и несправедлив к нему. Кдан тосковал.

Все свои двадцать восемь лет он прожил с любящей хлопотливой матушкой. Отец его умер, когда Кдан был еще ребенком, и вся любовь, переполнявшая сердце этой маленькой, сухонькой женщины, обратилась на сына.

У них был небольшой капитал, который достался ей от рано ушедших в мир иной родственников, позволявший им вести скромную, но достойную жизнь.

В детстве Сом был тщедушным, трусоватым, изнеженным мальчиком. Мальчишки и в школе и на улице не упускали случая поколотить или задеть его, и матушка неусыпно караулила свое сокровище, возмущаясь жестокосердием маленьких негодяев, мучающих ее цыпленочка. Сокровище тоже возмущалось, оно жевало сдобную лепешку и мечтало о мести.

Время шло, и мечты становились все реальнее. Кдан подрастал, сытая, спокойная жизнь благостно сказывалась на нем, он креп год от года, превращаясь в крупного, высокого здоровяка. Теперь уже он задирал своих бывших обидчиков. Он не знал никаких хитрых приемов, но масса давала ему в драке ощутимое преимущество. Со временем окружающие стали замечать в нем неприятную, а порой и пугающую черту. В отличие от своих сверстников, он не просто дрался, он получал наслаждение, причиняя другому боль, найдя у противника слабое место, он уже не давал тому вырваться, не брезгуя самыми грязными приемами.

В такие минуты счастливая, благостная улыбка расцветала на его жирном, уродливом лице, делая похожим на демона обжорства.

Его ненавидели и боялись, а со временем Кдана заметил один из людей хромого Сована, так он и попал в банду. Ему было все равно, чем заниматься в жизни. Ни целей, ни стремлений у него не было. В банде ему нравилось.