Принцесса Азии

Она не обернулась, и он был рад возможности просто любоваться тонким силуэтом, плавными движениями рук, завороженный, околдованный, потерявший рассудок безжалостный хищник, прирученный нежным, как лепесток розы, существом. Само ее имя, означавшее «Золотая роза», было музыкой для него. Он был готов распластаться как верный раб у ее ног, вдыхая тонкий аромат кожи, любуясь блеском черных бездонных глаз, поворотом прекрасной шеи. Сован едва не застонал от переполнявшей его страсти, и ему пришлось сжать кулаки, чтобы не выдать своего присутствия.

По лицу красавицы скользнула легкая презрительная усмешка. Она узнала о его приходе, едва Сован переступил порог, но, зная, как эффектна ее поза и какое впечатление она произведет на охваченного страстью мужчину, позволила ему насладиться этим зрелищем, однако не дав насытиться сполна.

Округлая рука безупречного золотистого оттенка оперлась на циновку, и красавица Миех Кулап обернулась к гостю, ее ресницы взметнулись, точно две подхваченные ветерком бабочки взмахнули крылышками.

Этот коварный прием завершил маленькое волшебство, произведенное хрупкой камбоджийской Цирцеей, и, сочтя, что достаточно подогрела гостя, Миех поднялась, скромно придержав края ниспадающего с плеч кимоно, невероятно дорогого, украшенного вышитыми райскими птицами, которое ей преподнес он сам в первый день весны.

Сован зачарованно смотрел на скользящую ему навстречу маленькую женщину с мягким взглядом огромных миндалевидных глаз, пока ее маленькие нежные ладошки не легли на его широкую, словно высеченную из камня грудь.

Он неловко обхватил ее хрупкие плечи и хотел поцеловать раскрывшиеся, будто цветок на заре, губы. Но Миех выскользнула из объятий, ласково взяла его за руку и, проводив к мягким, пестрым, заваленным подушками диванам, исчезла за дверью, обещав вернуться через минуту.

Сован встряхнулся, как старый промокший под дождем пес, стараясь избавиться от чарующего видения, лишившего его сил.

Удивительная, невероятная женщина, то нежная, как весенний цветок, неуловимая, как порыв легкого ветерка, то твердая и холодная, как блестящий стальной клинок.

Такая рождена властвовать, она должна жить в неге и роскоши, и он ей обеспечит и богатство, и подданных.

Миех вплыла в комнату с подносом в руках, одетая в яркое шелковое платье, струящееся по ее стройной фигуре, подол едва доставал до тонких изящных щиколоток, открывая маленькие ступни и розовые пяточки. Сердце Сована снова пронзило знакомым щемящим чувством сладкой боли.