Прощальный подарок Карла Брюллова

 – Леля? Где ты была? С кем? Что на тебе надето? Откуда это?

Леля, ничуть не смущаясь, покрутилась перед отцом, демонстрируя ему свое платье цвета лаванды, с двойными воланами на юбке, с бантом на бедре, с большим отложным воротником, украшенным букетиком фиалок.

– Мило, правда? А эту шляпку я купила на Невском, подошла идеально.

– Какой Невский? Какой Невский? Проспект Двадцать пятого октября! Муся, наша дочь вгонит меня в могилу, а вас сгноят на Соловках, помяни мое слово!

– Коля, успокойся, это просто новое платье, такие сейчас носят, – попробовала урезонить мужа Мария Григорьевна.

– Носят? Кто носит? Чуждые элементы? Нэпманы? Иностранные спецы? Кто носит, я вас спрашиваю? Ты когда в последний раз видела простого советского студента? – обратил он к жене указующий перст. – А? Съезди к университету. Поинтересуйся. – Накал страстей, обуявший главу семейства, достиг апогея, его лоб покрылся испариной. Он схватился за сердце, ноги его подкосились.

– Все эти тряпки снять! Купить белую блузу и черную юбку.

На ноги ботинки! Что бы у нас ни украли, милицию вызывать запрещаю! Все украшения снять, нательные кресты снять! Мясо в лавке не покупать, у нас пост! – прохрипел он и рухнул на пол.

Рядом стояла, прижимая к себе новую шляпку, и безутешно рыдала Леля.

Доктор Семен Аркадьевич тихо прикрыл дверь в спальню, где в полутьме лежал на кровати сломленный невзгодами Николай Михайлович.

– Все хорошо, все хорошо, – прошептал он бросившейся ему навстречу Марии Григорьевне.

 – Не волнуйтесь, голубушка, это просто усталость, нервное напряжение, давление скакнуло. Все будет хорошо. Вам самой бы капельки попить. А Николай Михайлович денек-другой полежит и будет как новенький.

– Ох, благодарю вас, доктор, Коля нас так напугал, – промокая платочком глаза, посетовала Мария Григорьевна. – Вы не откажетесь выпить с нами чаю?

– Конечно, с удовольствием. А вот и Леля, здравствуйте, барышня, – кланяясь поднявшейся ему навстречу Леле, поздоровался Семен Аркадьевич.

 – Как прекрасно цветение юности! – Сам Семен Аркадьевич был уже немолод, сед и лысоват. Имел приятную округлость фигуры и ласковые смешливые морщинки вокруг глаз, больные его обожали и, чтобы не огорчать, быстро выздоравливали.

– Ну-с, а где молодое поколение? Где же Андрюша?

– На занятиях, урок живописи, – разливая чай, пояснила Мария Григорьевна. – Коля записал его в кружок при Академии художеств.