Свадьба по-английски

Мать убийцы ее сестры под этим кровом?

Эвелин возмущенно толкала в бок своего жениха лорда Портланда, высокого, сутулого молодого человека с мягким взглядом близоруких глаз, не проронившего до сих пор ни слова.

Лорд Бредфорд, краснолицый, приземистый, со следами некогда пышной каштановой шевелюры на макушке, довольно крякнул, глядя на клокочущую от возмущения супругу, после чего весьма двусмысленно улыбнулся вошедшей гостье.

Чарльз, следуя своему излюбленному способу времяпрепровождения в кругу семьи, счел нужным, выйдя из-за стола, поцеловать вошедшей руку, добавив к этому, что теперь понятно, в кого Вероника уродилась такой красавицей.

По его мнению, обед обещал быть великолепным.

Первая часть обеда прошла в гробовом молчании, нарушенном лишь несколькими репликами лорда Бредфорда и его сына.

Но к концу обеда градус кипения леди Кэролайн достиг предельного уровня, и она обратилась к племяннику, при этом демонстративно сверля взглядом сидевшую напротив мать русской негодяйки.

– Джордж, – проговорила высоким от волнения голосом, – тебе не кажется присутствие в доме этой женщины не просто неуместным, а оскорбительным? Как мог ты пустить ее под свой кров? Под кров твоей матери? – Горло графини свело судорогой, ей не хватило воздуха, и она замолчала, так и не закончив своей обличительной речи.

– А где Эстер? – раздался вдруг чей-то чистый звонкий голос, и все присутствующие подпрыгнули от неожиданности.

Все взоры обратились к крохотной старушке с копной пышных белоснежных кудряшек на голове. Она только что вынырнула из своего пледа и теперь смотрела на присутствующих удивленным взглядом огромных, широко распахнутых глаз какого-то совершенно невероятного василькового цвета. Ее кожа и волосы были абсолютно белыми, словно она была вылеплена из снега, и синие глаза смотрелись бы на ее лице нарисованными, если бы не живой, яркий их блеск.

– Эстер убита! – трагически возопила леди Бредфорд, испепеляя старушку гневным взглядом, она вообще ощущала себя сегодня эринией, богиней мщения.

Но та в ответ лишь похлопала длинными приклеенными ресницами и, совершенно не проникнувшись ужасом происшедшего, сморщив крохотный накрашенный ротик, проговорила:

– Какая жалость. Положите мне, пожалуй, паштета. Надеюсь, он удался? Прислуга так остро реагирует на подобные происшествия, что можно ожидать чего угодно.