Проклятие Пиковой дамы

Вот думаю, не закрутить ли мне с ним? А?

– Зина, как тебе не стыдно? Лев Владиславович – замечательный человек, в тебе души не чает, у вас же Толик растет!

– Ах, боже мой! – театрально всплеснула руками Зина, закатив глаза. – Точно закручу. Вот только наши наверняка Леве донесут. Сама знаешь, какой у них глаз зоркий, наверняка пронюхают и доложат. Он скандалить начнет, истерику закатит со слезами… – с отвращением проговорила Зина. – Слушай, а может, мне твоего Николая отбить?

Анна Петровна только рассмеялась.

Во-первых, Зина ни за что так не поступит, а во-вторых, Коля ее так любит, что никакой Зине отбить его не удастся.

– Ладно, подруга, поехали ко мне в гости, посидим, коньячку выпьем, о жизни поболтаем, – предложила Зина, надевая перед зеркалом шляпку. – Мой сегодня целый день в консерватории, а Толик во Дворце пионеров. Авиамоделированием увлекся.

– Слушай, я всегда хотела спросить, а почему вы его в музыкальную школу не отдали?

– Ну, уж нет. Пусть настоящим мужиком растет, – твердо проговорила Зина, беря со столика сумочку.

 – Ну, так что? Едем?

– Нет, Зинуль, прости, устала.

Премьера прошла с ошеломительным успехом.

Еще перед началом спектакля, осматривая из-за кулисы зал, Анна Петровна убедилась, что правительственная и директорская ложи полны. Первые ряды партера заняты, она отыскала глазами Колю, он сидел рядом с командующим военным округом генералом Горностаевым и его супругой. Красивый, подтянутый, он беседовал с сидящей справа от него дамой в мехах, с безвкусно накрашенным лицом и немодной укладкой.

Анна Петровна еще раз окинула взглядом зал. Даже на галерке не было ни одного свободного места. Еще бы, новая послевоенная постановка «Пиковой дамы», молодой, подающий надежды режиссер, сегодня в театре собрался весь музыкальный Ленинград.

– Анна Петровна, пора. Скоро третий звонок, – окликнула ее помощник режиссера Василиса Егоровна.

– Да, да. Уже иду.

После первой же картины – бурные овации. Вадим Яузов был в голосе, их дуэты звучали великолепно.

Анна Петровна, забыв о зрителях, о сидящем в зале Николае, полностью отдалась музыке Чайковского и чувствам бедной обманутой Лизы. Она жила, страдала и пела так, что многоопытная, немало повидавшая на своем веку Василиса Егоровна расцеловала ее после объяснения с Германом.

Восторг! Полный восторг!

Три карты, три карты. Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!

Зал рукоплескал! Их восемь раз вызывали на поклон.