Труп на английской лужайке

Василий строго велел пить только свои напитки, из свежевскрытых бутылок, Юля перекусила найденной в сумке шоколадкой. Проверила, что творится в парке, а потом, взобравшись на свой пьедестал, предалась анализу произошедших за день событий.

«Во-первых. Насколько оправданно мое бегство?» – задалась она первым вопросом.

Юля задумалась. Поступок был спонтанный, продиктованный животным страхом. Но вот вопрос, не сбеги она с допроса, где бы сейчас сидела? У себя в комнате или в отдельной камере?

Не исключено.

Конечно, Апон-Тайны – это не господа Хантли, засадившие ее дочь Веронику в тюрьму, и так просто ее в обиду бы не дали, но пара дней в заключении вполне могла бы уйти на поиск адвоката и решения всяких юридических закавык.

Не подходит. Значит, поступила правильно. Сейчас Юля на свободе. Она осмотрела каменные, подсвеченные мобильником стены, ну, почти на свободе.

Второй вопрос. Что делать с этой самой свободой дальше?

Первое. Можно попытаться проникнуть в дом, в свою комнату и там спрятаться.

Отсидеться сколько надо, пока все не разъяснится. Или же еще лучше спрятаться в самом глухом уголке дворца, куда раз в год прислуга заглядывает, и отсидеться там. Василий будет ей по ночам еду носить. Таинственно и романтично.

Юля представила, как «весело» и «разнообразно» пройдут ближайшие дней десять. Как минимум.

Или же положиться на честность и добросовестность английской полиции и добровольно сдаться, естественно, прибыв в участок под руку с адвокатом.

Юля вновь задумалась. Этот вариант нравился ей еще меньше предыдущего. Полиции она не доверяла.

И, наконец, остается последний вариант. Самый глупый, но ужасно привлекательный. Самой раскрыть преступление и с видом победителя сдать полиции преступника. Юля представила себе красное от стыда и разочарования лицо инспектора Хоггарта. Оно ей понравилось. Юля самодовольно улыбнулась, так, как будто она уже поймала преступника.

В этом, конечно, была определенная загвоздка. Но с другой стороны, она уже не дилетант в подобных вопросах.

Кое-какой опыт, и вполне успешный, у нее имеется. Взять хотя бы историю с арестом ее предыдущего потенциального зятя. Полиция была пристыжена, а Юля могла гордиться собой. Тот факт, что раскрытие коварного преступления было заслугой садовника, а не Юли, как-то стерся из памяти.

И хотя Юля продолжала взвешивать возможные последствия принятия ею третьего варианта, в душе она уже знала, как поступит.