Золотой камертон Чайковского

Таких, как Луков, отстреливать надо как бешеных псов. А тут нормальные люди, воспитанные, и домработница у них всем довольна, про хозяина только хорошее.

– Ага. Это она тебе. А ты с хозяйкой побеседуй, с соседями, – посоветовал Никита, и Евграф Никанорович неожиданно задумался.

– Ой, да что вы! Луша обожала Модеста Петровича. Они знаете когда познакомились? Еще до меня, – уверенно рассказывала Евграфу Никаноровичу вдова Щеголева. – Луша только в Ленинград из своей деревни приехала, в середине тридцатых. Голодно у них там было, а еще родители у нее умерли, одна она осталась, вот и подалась в город, думала сперва на завод устроиться или на фабрику.

Вот вышла она из вокзала на улицу и растерялась, а тут какие-то лихие ребята налетели, вырвали узелок из рук. Это возле Витебского вокзала было. Луша стояла на тротуаре, глазами хлопала, дома вокруг большие, трамвай, народу много, все непривычное. Вот они и воспользовались. Дело вечером было, фонари еще не зажгли, толчея, хорошо, Модест Петрович мимо шел. Луша когда заголосила «помогите, грабят», он рядом оказался. В молодости Модест Петрович был крепким, сильным, он же в простой семье рос, рабочей, ну вот и не испугался, бросился вдогонку, одного парня с ног сбил, второму тоже дал как следует, а тут и милиция подоспела. А потом он Лушу к себе домой привел, потому что ей идти было некуда, он тогда с матерью в подвале на Разъезжей улице жил. Луша у него дня два прожила, пока место себе не нашла. На фабрику так и не пошла, а устроилась в прислуги к кому-то, я уж не помню, у нее спросите. А потом они с Модестом уже перед самой войной встретились, он тогда женат был, ребенок у них с женой только родился. Вот она к ним и пошла жить. А потом война была, Модест Петрович на фронт с концертными бригадами ездил, дома почти не бывал, мать его от голода в первую же зиму умерла, жена с ребенком во время бомбежки погибли. А Луша чудом в живых осталась, дома ее не было, когда бомба в здание попала. Карточки ходила отоваривать. Так что, когда мы с Модестом Петровичем познакомились, Луша уже у него жила. Она ему как родная. Да вы сами ее расспросите, – посоветовала Лариса Валентиновна. – Да и камертон ей не нужен, и комнату обыскивать незачем. Сколько лет она у нас живет, ни копейки не пропало.

Да, выходит, домработница отпадала.

И он снова возвратился к списку подозреваемых. Хирург с женой, скорняк с женой. Учитывая золотой камертон, их можно пока исключить. Зависть и золотой камертон не по их части.