Ангел Смерти

К тому же она страшная ханжа, маниакально зависимая от общественного мнения. Развод – это позорное клеймо для порядочной женщины! Она – единственный человек, который получает прямую и очевидную выгоду от смерти Толи. Сохранение репутации и немаленькое наследство, на которое она и ее детки могут безбедно жить в течение долгих лет.

Слова Ирины Владиславовны буквально влетали в Андрея Петровича, словно резиновые пули, ударявшие его в грудную клетку. Столь напористой и эмоционально заряженной была ее речь, несмотря на сдержанность и даже сухость формулировок.

Из короткого монолога, выданного Скобелевой, Андрей вывел несколько наблюдений. Во-первых, очевидную нелюбовь Скобелевой к жене покойного, и, во-вторых, довольно-таки прохладное отношение к самому покойному.

– Ваши предположения основаны на конкретных фактах? Супруга Бурмистрова демонстрировала откровенную агрессию или угрожала ему? Может быть, она приходила в больницу и устраивала вам сцены?

– Ну что вы! – фыркнула Скобелева, приподняв вверх идеально подведенные брови.

 – Не тот она человек. Эта скорее ночью подушкой задушит, чем голос повысит! Анатолий всегда говорил, что он устал от такой искусственности отношений, его эта великосветская выдержанность просто бесила. Даже когда она поняла, что развод неизбежен, скандала не устроила, только спросила – почему, ведь они такая счастливая, образцовая семья! – В каждом слове, произнесенном Ириной Владиславовной, сквозил едкий, злой сарказм.

Андрей Петрович еще не встречался с женой Бурмистрова и не мог составить о ней собственного мнения, но, глядя на Скобелеву, он искренне изумлялся вкусу покойного.

Что могло привлечь Бурмистрова в этой жесткой, холодной, резкой женщине?

Да, она, безусловно, красива. Большие глаза необычного цвета, с густыми, длинными, возможно, искусственными ресницами, пухлые, четко очерченные алым карандашом губы, ровный носик, безупречная кожа. Серый в серебристую полоску костюм сидел на ней, словно корсет, выставляя на всеобщее обозрение соблазнительный бюст.

Товар, что называется, напоказ. Слишком уж все очевидно, слишком прямолинейно.

– Скажите, а другие версии вы не рассматриваете? Ведь любой человек, занимающий столь высокий пост, неизбежно обрастает недоброжелателями. Возникают оппозиционные силы, объединяются его соперники, завистники, конкуренты… Неужели у Бурмистрова их не было?

– Разумеется, были. Но не настолько сильные, чтобы представлять собою реальную угрозу.