Последний рыцарь Тулузы

И, скорее всего, вернувшийся из похода лучник. У стены, где обычно у дворян размещается настил для собак, сидели слуги пропивающего свое жалование бедолаги. Каждый из них подпирал или сидел на тюке, от которого ему, по всей видимости, было запрещено отлучаться даже по нужде. Перед слугами и прямо на земляном полу стояли блюда с вареной говядиной и хлебом, которые они запивали кислым вином.

То и дело отрываясь от своей компании, лучник оборачивался к спутникам, проверяя их бдительность и хвалясь перед гостями своими сокровищами.

– Эй, Джон, пройдоха, твою так-перетак, – что-то я не вижу узел с периной, к которой приставил тебя, лежебока?! Перина, перышко к перышку, для моей ненаглядной Анни. Отвечай, свиное рыло, где перина? Не иначе как сперли, а ты и уши развесил.

– Ни боже мой, господин, вот она целехонька, извольте проверить. – Носильщик вскочил, вытаскивая здоровенный узел и демонстрируя собранию прореху на заднице, вызывая тем самым всеобщий смех.

– Ладно, ладно, смотри, не спи. Не то ты меня знаешь – пристрелю как собаку и сброшу в ближайшую канаву.

Трактирный слуга принес столешницу, и утвердил ее на козлах передо мной. Я заказал кувшин вина и поджарку, решая, стоит ли присоединяться к честной компании, или подождать кого-нибудь еще.

За одним столом с лучником веселились два ремесленника, судя по пятнам на одежде, красильщики или кожевники, монах и трое крепких парней – либо из лихих людей, либо служащих в отряде какого-нибудь бедного рыцаря.

Я перевел взгляд на камин и заметил еще одного гостя, это был худой словно щепка со светлыми глазами и свалявшимися длинными патлами менестрель. Его некогда зеленый плащ вылинял под многочисленными дождями и был порван в нескольких местах и забрызган грязью, кроме того, на нем не было никакой рубахи, только серое и такое же потасканное как и он сам блио. Худые руки музыканта были покрыты грязью, тем не менее, пальцы его сжимали маленькую изящную арфу, на которой он тихо наигрывал какую-то мелодию.

Было немного странно, что этот явно голодный и страдающий от жестокого похмелья человек, не нашел способа присоединиться к развеселой компании. Я приподнялся и убедился, что кроме арфы перед музыкантом не стоит даже кружки с вином.

Когда мне принесли еду и питье, я тихо попросил слугу пригласить менестреля за мой стол, что тот и проделал, не забыв принести еще одну кружку.