Последний рыцарь Тулузы

Он быстро сбежал с холма, на котором стоял замок, и, оказавшись на охотничьей тропе, исчез за деревьями, только его и видели.

Мишель де Савер отнес ребенка в одну из ближайших деревень, и оставил на попечение уже содержащей несколько ребятишек бабе, бросив в ее фартук монеты. А сам принялся догонять своего сюзерена, но так и не нашел его. В местечке, где граф должен был устроить привал, валялись обожженные трупы людей и животных. Еще дымились останки бедных хижин. Судя по всему, граф заранее заметил зарево и приказал свернуть с дороги, дабы не попадать из огня да в полымя.

Обыскав окрестные горы и два раза наталкиваясь на засаду, де Савер отказался наконец, от бесполезных поисков, решив спасать свою жизнь.

О графском ребенке он вспомнил через шесть лет, явившись за мной в дом к приемной матери. По его словам, я не умел говорить, но зато был высокого для своего возраста роста, и достаточно крепко сложен. Я хорошо лазил по деревьям, разоряя птичьи гнезда, ловил мышей и мог сразиться даже со здоровой крысой или вороной.

Я сам смастерил для себя некое подобие пращи и умел поразить цель. Мало этого, однажды, бродя в окрестном лесу в поисках поживы я нашел нож, с которым затем не расставался, выхватывая его из-за пояса всякий раз, когда кто-то пытался отобрать мою добычу или сказать слово против.

Благодаря этим моим талантам приемная мать и ее пять воспитанников выжили во время страшного голода.

Моя приемная мать Мария дочь сапожника из Периге, вдова деревенского лекаря – я не помню ее лица, вообще ничего не помню об этой женщине.

Хотя до сего дня сохранил в памяти образ первого голубя, которому я с голодухи, оторвал башку. Она считала меня маленьким дьяволенком, и не извела ядом как свою старшую воспитанницу, забеременевшую от звонаря, только потому, что я был ей полезен.

Слава войне и голоду, царившим в тех местах, я остался жив.

Мессен де Савер сообщил мне, что я должен идти с ним, а когда я заупрямился, схватил меня за шиворот и разоружив, поволок к своему коню.

Но по дороге я с таким остервенением вцепился зубами в его перчатку, что вырвал добрый кусок кожи, после чего, проклиная все на свете, господин де Савер сел рядом со мной на камень и принялся уговаривать меня ехать добровольно, обещая подарить меч, и научить им пользоваться. Так я стал воспитанником де Савера, а заодно и его учеником.

К тому времени бывший вассал моего отца открыл нечто вроде школы, в которой готовил мальчишек к нелегкой воинской службе.