Святы и прокляты

Не каждый день он мог выказать подобное знание древних фамилий и обстоятельств их возвышения, но тут речь шла о ближайших людях к императору, которому его семейство служило, начиная с прадеда.

– Они поссорились из-за нашей матери, – Константин с вызовом посмотрел в глаза Люциусу и нашел в них понимание.

– О, семейная вражда на почве неразделенной любви! Это достойно пера самых славных менестрелей, – мечтательно произнес светловолосый красавец, разглядывая зардевшуюся Анну. – Полагаю, что мадонна – вылитая мать и с годами станет настоящим светочем красоты.

Клянусь, я и сам почел бы достойным делом преломить в честь нее копье, ну, или даже положить ради нее половину своих замечательных родственников.

– Мама с года была помолвлена с Себастьяно Малабранкой, но полюбила отца – летописца и поэта и бежала с ним.

– Ах, почему я не Вольфрам фон Эшенбах[7 - Вольфрам фон Эшенбах (около 1170 – около 1220) – один из крупнейших эпических поэтов немецкого Средневековья.], не Вальтер фон дер Фогельвейде[8 - Вальтер фон дер Фогельвейде (около 1160–1170 – после 1228) – немецкий поэт и композитор.

Воспевал рыцарскую любовь к Прекрасной Даме, служение Богу и сюзерену.] и не Пейре Видаль?[9 - Видаль Пейре (Пьер) (1160—?) – один из самых блестящих трубадуров Прованса, жизнь которого представляет причудливый роман.] Когда история с Малабранкой исчерпает сама себя, мой вам совет, отыщите достойного трубадура и расскажите ему все без утайки…

Сытный завтрак плавно перешел в обед и, возможно, так же незаметно перетек бы в ужин – во всяком случае, Люциус был сама любезность, а Олов, хотя из-за ран и не спустился к столу, но запросил подать ему обед в постель, что само по себе уже было отличным знаком.

Тем не менее, оставив детей под присмотром Роже, Рудольфио обошел деревню, купил подходящую телегу и простую деревенскую одежду, справедливо рассудив, что его беспокойная милость сеньор Малабранка будет искать мужчину и двоих ребятишек, одетых на городской манер, но, возможно, пропустит едущих по своим делам крестьян.

Однако купить новые наряды – одно дело, а заставить детей надеть их, имея собственное представление о том, как следует одеваться приличным отпрыскам рыцарского рода, – совсем другое. Анна рыдала в три ручья, обещая то сбежать от деспота и тирана Рудольфио к любимой бабушке, понимающей толк в подходящих для девочки ее сословия платьях, то прямо сейчас уйти от позора в ближайший монастырь.