Святы и прокляты

Звали ее Анна Комнина[12 - Анна Комнина (1083–1153) – греческая царевна, старшая дочь императора Византии Алексея I Комнина и Ирины Дукини. Одна из первых женщин-историков.]. Была она умная-разумная, знала грамоту и годы напролет сидя в замке, трудилась над «Житием» своего героического отца. Написала она за свою жизнь пятнадцать томов, пересказав все, что знала сама и от других слышала. Труд сей получил имя «Алексиады». И удивлялись мужи бородатые и безбородые, ибо неженское это дело, летописи писать! Песни – и то уже много будет.

Она же пятнадцать томов написала!

Царевна эта приходится нам с братом родной прабабкой, так как мы происходим от ее сына Иоанна Дука. Наш дед был его бастардом, и о том в хрониках написано, – девочка шумно выдохнула. – Потому и нас с малолетства грамоте обучали, чтобы не ушел талант и дух Анны Комнины в ком-нибудь из наследников пробудился.

– Думаешь, в тебе он пробудился? – нахмурил брови воин.

– Ну, я не настаиваю… – девочка опустила хорошенькое личико.

 – Но бабушка говорит, что я вылитая Анна Комнина. А бабушка моя – сам видел, какая мудрая…

Глава 4. «Грех»

– Ты привез летописца? – глаза Спрута смотрели в сторону окна.

За его спиной, свирепо уставившись на наемника, ухмылялся здоровенный мечник.

– Все получилось не совсем так…

– Мне доложили, что ты привез детей? Ты теряешь хватку, Рудольфио из Турина. Прежде ты не делал таких глупостей. Зачем мне дети?

– Сеньор, дело в том, что летописца, за которым вы меня послали, убили за неделю до моего прибытия.

Кровник выпустил в беднягу пару стрел, когда тот выходил на двор, и затем слуги прирезали раненого точно свинью. Я застал его старую мать и двоих детей.

– Зачем мне дети? Ты не понял вопроса?! – Спрут поднялся со своего места.

Роста он был среднего, чуть выше Рудольфио. Его некогда черные волосы, коротко стриженные, серебрились на висках. Невероятно худое лицо напоминало обтянутый желтоватой кожей череп.

Кисти рук, несмотря на жару, обтягивали перчатки из тонкой кожи. При дворе его сиятельства поговаривали, будто бы еще в детском возрасте он пережил чуму или даже проказу, после которой его тело и особенно руки оказались изувечены настолько, что граф был вынужден скрывать их.

В общем, сеньора Гансало Манупелло нельзя было назвать красавцем, при этом он тщательно следил за своей внешностью и всегда был изысканно одет.