Святы и прокляты

Сын императора Фридриха I Барбароссы и Беатрис I Бургундской.] – отца нашего Фридриха – в Фолиньяно, на попечение герцогини Сполето, происходившей из швабской дворянской семьи.

– А есть ли в Фолиньяно замок? – Вольготно развалившись на скамье, поинтересовался Вольфганг Франц. – Что-то я сомневаюсь, чтобы там мог быть замок.

– А ты сходи и посмотри. Откуда мне знать? Замок там был. Дворец или просто просторный дом… В Ассизи есть, и в Палермо, и в…

– Продолжайте, сеньор фон дер Фогельвейде, не обращайте внимания, – Константин обмакнул перо в чернильницу.

– Фридриху было три года, когда его король-отец посреди жаркого лета в Мессине, по дороге в земли неверных, умудрился простудиться.

– Простудиться летом? – подняла красивые брови Анна.

– Ну да, бывает и такое. Блестящий рыцарь, милостью Божьей король, пожелал испить студеной ключевой водицы… Ничтожнейшая малость, а в результате – лихорадка и нелепейшая смерть в тридцать два года. Не успел он сделать ничегошеньки и оставил на троне Сицилии вдову с трехлетним сыном…

Сообщить печальную новость племяннику, а заодно и доставить его в Германию, взялся младший брат императора Филипп Швабский[15 - Филипп Швабский (1177–1208) – епископ Вюрцбурга (1190–1191), маркграф Тосканы (1195–1197), герцог Швабии (1196–1208), король Германии (1198–1208), младший сын императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы и пфальцграфини Бургундии Беатрис I Бургундской.

]. Сделать это следовало по возможности тайно, так как существовало опасение, что, прослышав о смерти Его Величества, итальянские подданные поднимутся против немцев, находящихся в то время в Италии. В их руках сосредоточилась чуть ли не вся власть.

В общем, дядя Филипп с маленьким Фридрихом на руках поостерегся продолжать путь, о чем и известил императрицу. Была, конечно, и другая причина: его нежелание выполнять приказ, но об этом позже. Поставь крестик, чтобы я потом рассказал, – кивнул Фогельвейде невероятно быстро писавшему Константину.

– Ну вот. Думаешь, коли посторонний человек такое прочитает, поймет он что-нибудь? Почему везут наследника в Германию? Почему не в Сицилию? – Стукнул себя рукой по коленке оруженосец.

– Да кто же в Сицилии, Матерь Божья, не знает Констанцию Нормандскую и чья она жена?! – опешил трубадур.

– В Сицилии, может быть, пока и знают, а нам приказано составить летопись на века.