Святы и прокляты

Посланник был слаб глазами, а приехавший с ним его юный племянник Гансало, находившийся при дяде в статусе оруженосца, клевал носом от усталости и жары… Вот и получилось, что птица вцепилась когтями в незащищенную руку Его Величества, а тот от счастья даже не заметил боли!

Потом, уже позже, мне, как оруженосцу короля, был доверен клобучок, и я начал постигать науку воспитания соколов и ухода за ними.

– А Фридрих нашел своего белого кречета? Он вырос и купил его себе? – Анна была очарована рассказом.

Константин что-то записывал сидя за столом. Вальтер и пожелавший проследить, как идет работа, Рудольфио о чем-то шушукались.

– Да, милая принцесса. Но мы заболтались, нас уже ждут. Не хотите же вы, чтобы хозяева этого гостеприимного «Греха», – кивок в сторону слуги сеньора, – лишили нас обеда? Честно говоря, я уже привык хорошо питаться.

– Я не принцесса! – помотала головой Анна. – Но, скажите же самое главное, он охотился с белым кречетом в лунную ночь?

– Охотился, охотился… Скажу больше.

Когда он рассказал об этой своей мечте султану аль-Камилу[47 - Аль-Малик Аль-Камаль Насер Аль-Дин Абу Аль-ма’Али-Мухаммед (1180–1238) – курдский правитель, четвертый из Айюбидов, султан Египета.], у того выступили слезы умиления на глазах – так хорошо и складно говорил наш молодой король, таким красивым в этот момент он был! Белое благородное лицо, синие как море, лучистые глаза и золотые, рассыпанные по плечам волосы… «Да вы, мой друг, истинный поэт!» – промолвил аль-Камил, после чего подарил королю белого благородного кречета и охоту в лунную ночь. Они вместе преследовали дроф, куропаток, уток, а позже, по дороге к султанскому лагерю, еще и зайцев.

Всю добычу приготовили потом султанские повара, и она благоухала рядом с дивными фруктами и только что испечёнными лепешками. Мясо ели руками, лепешки макали в мед, а прекраснейшие из женщин танцевали для султана и короля, звеня золотыми украшениями. Эх, было время! Хотел бы я сказать, что вино лилось рекой, но то было бы неправдой, потому как в землях султана всякое вино запрещено законом.

Так что, как бы ни хорошо у султана, а христианская душа там нипочем не прижилась бы.

– А что было потом? – не отставала Анна.

– Потом? – Вольфганг Франц погладил девочку по голове. – Потом трубадуры сочинили сто песен об охоте в лунную ночь, и аль-Камил подарил нашему королю Иерусалим!

Глава 9.