Тюремная песнь королевы

 – Как будто не знаешь, что, если меня за таким делом поймают, голову с плеч! К тому же откуда я знаю, что у тебя за зелье. Может, ты больше, чем нужно, дашь и королева наша после того умрет или рассудком совсем тронется. Сама все делай, если такая умная!

– Ага, а с солдатами ты договариваться будешь?! – Грета даже присвистнула от негодования. – Привыкла ты, Марта фон Верлен, жар чужими руками загребать.

Только не бывать этому! И кто сказал, что у нас с Бертой задачи легче, чем у тебя? Ведь, если нас кто-нибудь застанет, когда мы Энгебургу будем через весь монастырь тащить, нас же без суда и следствия зашьют в мешок и кинут в Сену.

К тому же больше некому: первая шестерка уже, должно быть, у ворот. Что же до снотворного, то оно вполне надежное. А Энгебурга нам после еще и спасибо скажет. Потому как это она сейчас фыркает, а потом, когда деньги закончатся и король ее не объявится… – страшно подумать!

Девушки одновременно перекрестились, после чего Грета тихо заглянула в комнату, где было припрятано приданое Энгебурги, и зачерпнула в свой мешок серебра.

Как-никак дорога предстояла долгая, а с ними должна была ехать не кто-нибудь, а королева Франции! Мало ли что могло произойти в пути.

В условленное время, трясясь от страха и проклиная постоянно командующую Грету, Марта налила в кубок вина и отправилась в комнату к Энгебурге. На пороге она натолкнулась на первое препятствие – в келье королевы оказалась Гертруда Миллер, спавшая на полу прямо у дверей, точно верная левретка, так что, для того чтобы добраться до Энгебурги, вошедший непременно бы споткнулся о Гертруду.

– Кто тут? Что нужно? – затараторила, спросонья протирая глаза и нащупывая кинжал, который с недавнего времени начала класть с собой под подушку, девушка.

– Не шуми, это я, Марта. – Девушка налегла на дверь, пытаясь протиснуть голову в дверную щель.

– Марта?! Что тебе не спится? Или да, вы же сегодня… – Теперь Гертруда, наконец, разглядела личико фрейлины и впустила ее в комнату.

Марта улыбнулась. Лунный свет слабо освещал келью. На постели спокойно спала Энгебурга.

– Слушай, Гертруда. Может, больше и не увидимся… – Марта лихорадочно соображала, что же придумать. – Страшно мне, дорогая, ох как страшно. Знаешь, и молилась я уже, и плакала, и ангела своего о защите в пути молила. Но все же, сама понимаешь, три беззащитные дамы и эти французы… в дороге все может случиться. Вот и думаю…

– Так не уезжай.