Тюремная песнь королевы

Король и так поставил у ворот стражу, так что мать-настоятельница денно и нощно пасет своих чад, чтобы те ненароком не оказались на солдатских койках.

Девушки засмеялись.

– И то верно. Слышала я о монахинях, которые оказались в монастырях не по призванию, а потому, что их родители не желали тратиться на приданое к свадьбе, – лукаво подмигнув Марте, начала свой рассказ Грета. – А эти, с позволения сказать, невесты Христовы, больше всего на свете тяготятся своей девственностью. Ну, словно болезнью какой. Недалеко от города Пуатье было аббатство, святые сестры в котором придумали песенку о блошке, поселившейся у них под юбкой, – Берта сконфуженно прыснула, закрываясь от подруг рукой.

– Фи, какие у вас, баронесса фон Баден, всегда истории, ну просто одна ужаснее другой. Кто же песни-то слагает на столь низменную тему?

– Ага, низменную: блоха-то лобковая. В смысле, что жила она на низком газончике у одной монашки. И так щекотала ее своими лапками, что та ни спать, ни есть не могла. Так вот эта монахиня увидела как-то работника и говорит ему: «Прогони блоху!».

Ну, работник задрал подол монашке, да и погонял немного блошку. Но только на следующий день вошка-блошка опять принялась доводить монашку, так что ей пришлось вновь искать кого-нибудь.

Шла она, шла и нашла солдата.

«Солдат, солдат, помоги изгнать мою вошку-блошку».

Солдат, ясное дело, согласился. Задрал монашке подол и тоже погонял вошку-блошку.

На следующий день думала монашка, что избавилась от противного зуда. Ан нет, опять зачесалось.

А пришло время исповеди. Она возьми да и расскажи все святому отцу.

Хотел святой отец поругать монашку, да внял ее мольбе и согласился сам изловить проклятую блошку. Но тоже не изгнал, хотя и трудился до рассвета.

Тогда монашка оделась и, возвращаясь к себе в келью, вдруг уразумела, что у всех ее помощников, с которыми она имела альковные дела, были такие невнушительные орудия, что они не могли напугать блошку-вошку, и пошла она тогда на скотный двор искать…

– Нет, только не это! – Берта поправила выбившейся локон.

 – Прошу тебя, не продолжай. А то, что среди молодых монашек много греховодниц, это все и так знают и понимают – не обязательно лишний раз поминать.

– Но, если настоятельница следит за монашками, с чего ты взяла, что она не станет следить за нами? Быть может, именно в этот момент… – попыталась вставить словечко нагруженная тюками Марта, как вдруг голос ее прервался, и девушка со стрелой в груди рухнула на пол.