На изнанке чудес

Сам, добровольно. Мерда налетает безмолвным призраком, накрывает рукавами, точно неводом. Попалась, рыбка! Не ускользнёшь.

– Петька-а-а-а! – воет Марат, хватая себя за седые патлы. Не уберёг мальца. До самого тракта шёл следом, а ничем помочь не сумел.

Яростные глаза Мерды разгораются, глядят поверх Петькиной головы. И чудится деду, будто в лиловом свете неугасающего голода проступают вертикальные зрачки.

С той ночи Петька-шут обезумел. Мать, сестру не узнаёт. На знакомых с кулаками кидается. А у самого глаза навыкате.

Изо рта – пена, язык треплет бессвязный вздор. И так изо дня в день.

***

Служанка в чепце, сморщенная, как сушеный абрикос, взбила подушки, поворчала на беспорядок и сложила одежду Рины в шкаф.

– Не спрашивайте меня о Мерде, госпожа, – надтреснуто сказала она. – Мерда ищет то, чего найти нельзя. Томится жаждой, которую невозможно утолить. И выбирается на дорогу всякий раз, как эта жажда превращается в пытку. Так говорят люди.

Но любопытство Рины заглушало пророй даже глас рассудка.

Его было не так-то легко укротить. Новость о сбрендившем завсегдатае кабака обошла окрестности и взбудоражила общественность. Активисты предлагали засыпать Сезерский тракт булыжниками, высадить на нем деревья, обнести дорогу высокой оградой и даже выставлять в ночное время стрелков. Только вот никто не знал, может ли пуля нанести Мерде вред. Одни считали ее призраком, другие – умертвием из лесных дебрей. Правды никто не знал.

Рина продолжала задавать вопросы и не замечала, что расстраивает старую служанку всё больше и больше.

У бедняги тряслись руки, кривился рот, а кряхтение и вздохи приобрели столь угрожающую частоту, что Рина забеспокоилась.

Служанка вздыхала не без причины. Выяснилось, что ее сестра Дорофея – мастерица выпечки и просто хороший человек – тоже стала жертвой Мерды и уже третий год уединенно живет на окраине города.

– Из молодых господ в этом доме только вы проявляете участие к чужому горю, – сказала служанка, когда Рина предложила отнести Дорофее гостинцев.

– Мне заботиться больше не о ком, – пожала плечами девушка. – Сводные брат и сестра знать меня не хотят, мать умерла слишком рано. А где мой настоящий отец, можно лишь гадать.

– Если не затруднит, завезите Дорофее кое-каких продуктов, – попросила старушка и вынула из кармана небольшой список. – Когда она не у плиты, то начинает чудить.

Рина глянула на список и закивала. Яйца, мука, сахар, дрожжи, подсолнечное масло. Что ж, это она осилит.