Tresor Ее Величества. Следствие ведет Степан Шешковский

Я не стану сейчас обременять вас расположением «почтовых ящиков», Русский двор постоянно переезжает из одного дворца в другой. Таковые есть практически в каждом любимом местечке Елизаветы, но их слишком много, и вы, пожалуй, запутаетесь.

– Но как я узнаю ваших посланцев? – Платок в руках герцогини трепетал, точно готовая улететь бабочка, но Иоганна не смогла бы вспомнить, как он оказался у нее в руках.

– Вы получите все инструкции на постоялом дворе, обозначенном на вашей карте двойным крестом. Кроме того, в России сейчас находится мой посол Мардефельд[11 - Аксель фон Мардефельд (1691 или 1692–1748) – прусский посланник в России в 1744–1746 гг.

], он свяжется с вами. – Изображение поблекло и исчезло.

– Еще вопрос. Я хочу увидеть… – Елизавета тяжело дышала, и Разумовский обнял ее за плечи, с тревогой заглядывая в глаза.

– Больше не получится. – Колдун отодвинул зеркало от гостей, разбрызгав воду.

– Мы платим. Леша, скажи хоть ты ему!

– Золота у тебя, барыня-государыня, хватит, а вот сил… – Мужик покачал седой головой.

 – В другой раз заезжай или мужа своего пришли, он теперь этих господ в лицо знает, не обманется. А тебе точно нельзя.

– Но я про ребеночка еще хотела узнать. Про нашего с Алешей. Будет ли? Нет?

– Коли ты ребенка удумала рожать, то лучше поберегись. Себя пожалей, гадание не только золото, силы жизненные вытягивает. А на это дело много сил и выносливости надобно. Себя пожалей, коли меня не жалко.

– Тебя-то что жалеть? – всхлипнула императрица.

– Так случись с тобой что, слуги твои меня точно капусту изрубят или огнем пытать станут, случится же непременно.

Семейная в тебе болезнь, тяжелая очень, оттого и трудно тебе будет рожать.

– Но что же делать?!

– В другой раз пущай он один ко мне приедет, такому ладному казаку ничего от нашей ворожбы не сделается, а вот ты…

– Не изрубят тебя, пальцем не тронут, Леший, ну помоги, верю в тебя, как ни в кого еще не верила. Я прикажу, так тебя никто не посмеет тронуть. Дай еще хоть разик заглянуть в твое зеркало.

Дай лицо своего дитяти узреть.

– Пойдем уж, Лизонька. Он все сказал, да и светает уже. – Разумовский поднял государыню и повел или, скорее, потащил ее к выходу. – Отдохнешь на постоялом дворе, а я в другой раз заеду и все узнаю. Все, что прикажешь.

– Но я?! – Императрица попыталась кинуться к, казалось, снова замерцавшему в ответ на ее невысказанные вопросы зеркалу, когда колдун вдруг схватил его и одним движением выплеснул воду на пол.