Tresor Ее Величества. Следствие ведет Степан Шешковский

С неба факелы сопровождающих хорошо видны, да и российские дороги, чай, не дикие пустоши, не густые рощи-дубравы, едва стемнеет, на королевском тракте караульные на каждой версте зажигают по бочке с горящей смолою. Далеко видать. Впрочем, карета уже съехала с основной дороги и держит теперь путь в сторону лесного озера, но то луне не помеха: знает матушка-луна в лесу каждую тропку, а тут и вовсе просто, к дому колдуна местного движется карета. К тому, кто дорогу в будущее ведает и краткий путь в обход судьбе показать может.

– Ох и страшно же мне, Алешенька[1 - Граф Алексей Григорьевич Разумовский, при рождении Алексей Розум (17 марта 1709, с. Лемеши Козелецкой сотни Киевского полка (ныне Козелецкого района Черниговской области Украины) – 6 июня 1771, Санкт-Петербург) – днепровский казак, фаворит (по не подтвержденным документально сведениям тайный супруг) императрицы Елизаветы Петровны. Старший брат Кирилла Разумовского, первый хозяин Аничкова дворца, генерал-фельдмаршал русской армии (1756).

], ох и боязно, – тихо шепчет барыня, прижимаясь к плечу супруга. – Боюсь, не дело мы затеяли, за цельную жизнь ведь не отмолим.

– Повернуть еще не поздно.

– Вот если бы этот колдун теперича амулет какой дал или снадобье, чтобы у нас собственный ребятенок народился, озолотила бы, в графы вывела. За такое дело ничего не жалко, а так, ради этого негодника…

В карете тепло, куда ни сунься – соболя, хоть накрывайся ими точно плащом, хоть ныряй с головой в нежный меховой омут. На мягких упругих сидениях – толстые матрасы, индийским муслином обитые.

– Петр Федорович[2 - Петр III Федорович, урожденный Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский (21 февраля 1728, Киль – 17 июля 1762, Ропша) – российский император в 1762, первый представитель Гольштейн-Готторпской (Ольденбургской) ветви Романовых на русском престоле. C 1745 года – владетельный герцог Гольштейна.] объявлен законным наследником, а наследника нужно женить. Стало быть, все правильно делаем, по закону.

– А что коли я, несмотря ни на что, рожу? Что тогда с этим Петрушей, прости господи, делать? – причитает красавица.

 – Вот итальянский лекарь приедет и вылечит. Куда мы, скажи на милость, тогда этого оболтуса с благоверной его денем? Ой, напрасно я тебя тогда послушалась. Пожили бы еще сколько-нибудь без наследника, надавили бы как следует, может, Святейший наш брак законным бы признал, а тогда уже пред Богом и людьми ты мой наследник, Алешенька! Ты и никто другой.