Заоблачная история

Облака ужасно прожорливы, когда дело касается водяного пара.

– Вы правы, друзья, – прозвучал приятный, обволакивающий голос Тропического Муссона. – Добро пожаловать к моему океану! Что приветрило вас в эти края?

– У нас поручение, – тут же нашелся Виэллис. – Вернее, послание. От ночного ветра Эль-Экроса.

С такими словами он выудил из плывущей позади пачки писем то, на котором значилось имя Муссона. Тропический Муссон легко и небрежно разорвал облачный конверт, и оттуда немедленно вырвались потоки холодного воздуха.

– Уфф! До чего же стылое послание! Оно не согрелось даже в тропических широтах. Ничего ветривительного, – произнес Муссон своим обволакивающим голосом. Говорил он не спеша, протяжно и громко. Должно быть, именно так разговаривают все сановитые ветры.

– Чудной ваш Эль-Экрос, – сказал он, прослушав завывание северного ветра из письма. – Зачем придумывать правила, которые никому не нужны? Пусть уж действетрительно сочиняет стихи. Передайте ему, когда вернетесь.

– Нам еще нескоро возвращаться, – заметил Виэллис.

 – У нас осталось восемь неразосланных писем. Вы, случайно, не знаете, как найти Беспощадного Смерча, Разрушительного Урагана и Могучего Сирокко?

– Ха! – оглушительно рассмеялся Тропический Муссон. – Ха-ха! Это самые беспринципные ветры на планете. Чтобы хотеть с ними встретиться, надо быть по-настоящему безумным и отчаянно-бесстрашным. Сомневаюсь, что вы настолько бесстрашны. Но, в любом случае, если собираетесь их навестить, берите западнее. А теперь не мешайте.

Мне нужно сдуть всю зиму за океан, прежде чем наступит весна.

Сказав так, Тропический Муссон гордо повернулся к ветеркам спиной, где развевался немыслимой красоты плащ. Сверху донизу он был усыпан бриллиантовой росой, а по краям расшит пальмовыми листьями.

– Мне бы такой, – позавидовал Виэллис. Теперь он решил, что непременно станет муссоном.

Глава 5. История одной несчастной Орехоколки

Когда ветерки улетели прочь, Тропический Муссон вновь принялся дуть на океан. Тот шипел, вскипал и обрушивал волны на песчаный берег.

Шелестели вайями высокие пальмы, истошно кричали чайки. Тропическому Муссону нравилось, когда вокруг столько шума. И когда в этот шум вдруг вклинился требовательный голос Короля-Ветра, он ни капельки не удивился.

– Ветерков не встречали, уважаемый? – властно спросил Король-Ветер. – Двух сорвиголов, не знающих ни манер, ни такта. Они нарушили приказ и рассеяли семена одуванчика над одним-единственным клочком земли.