Без права на любовь

– А помимо герцога, есть два архимага, к поведению которых есть вопросы. Вы понимаете, о ком я?

– Да, – Шон Иргус скривил тонкие губы в льстивой улыбке, – покойный верховный маг и сбежавший ректор Академии. Вы хорошо осведомлены, виконт.

– Род деятельности обязывает, – улыбнулся в ответ Шейран. – Вы не хуже меня знаете, что магам запрещено пользоваться внушением, а для того, чтобы подчинить другого человека, нужно обладать большим уровнем силы и высокой квалификацией. Не уверен, что кроме озвученных выше двух архимагов в Империи найдутся способные на это люди.

Так что выводы напрашиваются сами собой.

Барон снова задумчиво потер переносицу и сказал:

– В ваших словах определенно есть логика. И эти двое магов, несомненно, замешаны в заговоре. Во всяком случае, сбежавший с Тиарисом ректор Академии. Внезапная кончина верховного мага расследуется… Но есть одна, скажем так, неувязка.

– Какая?

– Мастер Арид проверил тело Харриса и следов ментального воздействия не заметил.

– Вот как?.. Возможно, придворный маг что-то недоглядел или следы успели замести?

– Маловероятно, – покачал головой барон. – Я лично охранял тело Харриса. Да и в квалификации мастера Арида, в его преданности короне сомневаться не приходится.

«Скорее императрице, – подумал Шейран. – Тод Арид родом с севера. А еще он тоже маг сильный и опытный, так что ментальное воздействие высокого уровня ему вполне могло оказаться по плечу».

– Но должно быть какое-то разумное объяснение произошедшему…

– Должно.

И вы мне подали пару интересных мыслей. Люблю беседовать с умными людьми, – улыбнулся Шон Иргус.

В ответ Ферт только кивнул.

– Я знаю, что вы были близки не только с Харрисом, но и…

– …служил под началом Ортэма Тиариса, обучался в Артанской Академии? Вы это хотели сказать?

– Да.

– На основании одних этих фактов меня нельзя записать в предатели, – грустно усмехнулся Ферт. – С заговорщиками были знакомы многие, вот только я… Вы же читали мое досье? Если нет, то вон в том шкафу лежит.

 – Виконт указал на книжный шкаф. – В черной папке, на третьей полке сверху. Там много интересного написано. Например, о том, что из армии я был уволен в возрасте двадцати двух лет с расплывчатой формулировкой «за излишнее служебное рвение, мало соответствующее занимаемой должности». На деле же мы с Ортэмом Тиарисом, когда я был его личным адъютантом, просто не сошлись характерами.