Тень сбитого лайнера

– Ты куда? – встрепенулась жена.

– Мне надо позвонить.

На улице было тепло и тихо. Лишь где-то грустно пел сверчок, да едва слышно шелестели крыльями в свете фонарей ночные бабочки. Пройдя по дорожке вглубь сада, Федор Степанович достал телефон и набрал номер Ливчука.

Заштатный журналист по кличке Ливер привлек внимание СБУ своей нетрадиционной сексуальной ориентацией еще в девяностых. Долгое время данное обстоятельство позволяло держать Ливчука на коротком поводке и лепить из него чудовище. Проект удался.

Эпатажный политик с наполеоновскими амбициями в угоду карьере не брезговал ничем и был готов на любые жертвы. Практически ни один скандал и драка в Раде не обходились без его участия. Ливчук был организатором расстрелов пикетчиков на Майдане и демонстрантов на Институтской. Его стараниями бесследно исчезали журналисты, бизнесмены и политики, не угодные новой власти.

– Слушаю!

– Это Морочко.

– Замечательно! – радостно протянул депутат. – Рад вас слышать! Как здоровье?

– Неважно. – Федор Степанович оглянулся на крыльцо, где маячил охранник, и заговорил тише. – Один человек меня беспокоит. Как бы решить вопрос с ним?

– Нужно встретиться и обсудить, – ответил Ливчук. – Скажите место и время.

– Давай я сам тебя найду, – предложил Федор Степанович.

– Идет! – Ливчук даже отчего-то обрадовался.

На следующий день машина Федора Степановича подъехала к выезду из гаража, расположенного под элитной новостройкой, и встала.

Почти сразу рядом мягко скрипнул тормозами джип Ливчука.

Тот выбрался из него и сказал:

– Доброго здоровья, Федор Степанович!

Подполковник СБУ посмотрел на водителя и приказал:

– Погуляй пока!

– Рад, что мы будем работать вместе, – заявил депутат, расплылся в улыбке, перебрался в машину Морочко и обдал его запахом дорогого одеколона.

«А я так сказать не могу», – мысленно ответил ему Федор Степанович, вздохнул и спросил:

– Торопишься?

– Через час у меня встреча, – подтвердил депутат.

– Есть такой Рахильский…

– Это который еврей?! – вмиг переменившись в лице, уточнил Ливчук. – Кажется, Арон Александрович?..

– Точно! – обрадовался Федор Степанович и тут же насторожился. – Вы случайно не друзья?

– Сплюнь! – Ливчук нахмурился. – Я и еврей? Ты меня обидел.

– Извини. – Федор Степанович виновато улыбнулся.