Соната для Пина и Бара

Действительно, что ему терять? Бар уже, наверное, на полпути в свою «провинцию», а дом в отсутствие хозяев послужит пристанищем для бедняков: кого-нибудь вроде подгулявшего Баяна или громкоголосой, сварливой Бандуры.

– Я слыхал, в городе Ре живет мудрец, – откашлявшись, проговорил Рояльчик. – Он знает, как попасть в мир Людей. Зовут его Клавикорд Пизанский.

– В городе Ре? – переспросил Пин. «Какое совпадение! – подумал он. – И какая удача, что Бар отправился туда же!»

Он поплотнее обвязал Рояльчика шерстяным шарфом, наказав ему откусывать от шарфа по кусочку, по ниточке.

Поставил сумку с проволокой у окна и еле сдержался, чтобы клятвенно не пообещать найти Мастера в ближайшие несколько дней. Всё-таки пара-тройка дней для таких грандиозных поисков – срок маловатый.

Путешествие намечалось из ряда вон выходящее. И уж не пойму как, но Дудуки, которые поют на водостоках, прознали о нем раньше, чем кто-либо еще. Даже раньше, чем любопытные соседи Рояльчика. Эти «ранние пташки» рассвистели о походе в мир Людей на весь город, и когда Пин поравнялся с оградой своего домика, то не на шутку удивился.

У плетня толпилось несметное число музыкальных инструментов. И все что-то пищали, бренчали, трубили. Большой желтый Барабан самозабвенно барабанил по собственной голове и, по-видимому, получал от этого занятия немалое удовольствие.

– Мне говорили, за границей продают качественный клей! – гремел старый контрабас Гамба. – Будь другом, привези три бочонка!

– А я слышала, у них производят стойкий лак! – визгливо кричала какая-то скрипка.

– И мне лаку, и мне лаку! – неслось из толпы.

– Не сочти за труд, купи мне новые струны! – выкрикивал Гитарчик, который любил бардовские песни.

Пин быстренько нырнул в дом, захлопнул дверь и заперся на все засовы.

– Вот приставучие! – посетовал он. – Придется выдвигаться поздно ночью, чтобы не вздумали меня сопровождать. Иначе этот парад протянется за мной до самой городской черты.

Бесстыжее солнце сияло на небосводе и никак не желало спускаться за горизонт.

Остаток дня Пин провел за сбором багажа, припрятыванием ценностей на заднем дворе и сочинением объявления. Объявление гласило, что дом становится приютом для нищих до возвращения владельцев.

Когда он с котомкой за плечами выглянул на крыльцо, листву садовых деревьев ворошил теплый ветерок, а в черной выси мягко мерцали звезды. Уютно горели окошки домов, у кого-то из печной трубы валил густой дым.