Проклятие на удачу

Пугай хоть не шибко умный, но и конфликты не любит, дай бог, целы останутся, может, и войны на их век не выпадет, а пособие за службу капать будет. Со временем остепенятся и семьи заведут. У них ведь кроме меня никого не осталось. Мой сестринский долг – образумить сопляков пока не поздно, – подытожила девушка и протянула руку: – Кстати, меня зовут Анника!

Я по инерции пожала ее ладонь, что было воспринято компанией как благоприятный сигнал, и Наг продолжил:

– Вместо того, чтобы потребовать наказания для воришек, мы с Крэдом преисполнились жалостью к нелегкой судьбе сирот и начали захаживать иногда в гости, помогая продуктами и добрым словом.

Так и повелось. А этой зимой…

***

Минувший год выдался удачным на рыбный улов для села Полесье. По этому случаю в конце зимы староста разослал приглашения знатным вельможам и купцам на праздник. Сам Пугай со свитой изъявил желание приехать. Официально – поздравить жителей процветающей деревни, но по факту – чтобы забрать часть выручки сверх обычного налога.

Хоть это и было несправедливым по отношению к честным трудом нажившему богатство населению, но такая практика при наместнике водилась.

В Полесье съехалась уйма народа, превратившая деревню в одну сплошную ярмарку. Торговцы, менялы и просто гуляки – все они растекались по людным улицам, поскольку на главную площадь было не пробиться. Мастера, привезшие свой товар к полудню, устраивали продажу прямо с обозов на проселочных дорогах, не тратя времени на поиск и обустройство места в образовавшемся балагане.

Так же поступали заезжие циркачи и шуты, разворачивающие представления где придется.

Одна из таких лавок принадлежала местным братьям-столярам. Всевозможная кухонная утварь, сборная мебель, необычные приспособления для быта и огромное количество безделушек нагромождали их прилавок. Внушая очередному покупателю, как восхитительно будет смотреться в его избе осиновая фигурка карася, чешуя которого выполнена сверхдетально и потому стоит не меньше трех серебряников, Крэд уже сам почти поверил в уникальность собственного произведения искусства и начал сомневаться, стоит ли вообще его продавать.

Но внезапно он наткнулся взглядом на зрелище еще более изумительное, чем высеченная из дерева рыба. Меж рядов величаво плыла румяная, роскошно одетая барыня. Дорогие ткани и меха ее облачения выдавали богатое материальное положение, а снисходительный взор и жеманные повадки – принадлежность к знатному роду. Крэд так и замер в оцепенении.