Демоны города масок

Но в этой комнате, пахнущей кисло-свежим дымом благовоний, я наконец смогла глубоко вдохнуть и дать спине расслабиться на спинке кресла.

Эрдэнэ проследил взглядом за моими скованными движениями и ухмыльнулся.

– Как посмотрю, вы настроены поболтать, каан.

– Не называйте меня так. Кому, как не вам, известно, что это не более чем слово, – отрезала я.

От моей просьбы ухмылка Эрдэнэ расползлась шире.

– Вы не разочаровываете меня, Амаль. Я рад, что мои выводы о вас верны.

– И что за выводы, позвольте поинтересоваться? – изумилась я.

– Вам не нужна власть ради власти. Вы согласились на роль каана по своим причинам, но возвышение во главе нового государства – не одна из них.

Я уставилась на Эрдэнэ тяжелым взглядом – точно как Мансур вчера сурово уставился на Сурию. Однако его второй советник остался непоколебим и ни капли не стушевался.

– Вы упоминали, что наблюдали за мной шесть лет, – вспомнила я.

– Это правда. Шесть лет назад я присоединился к Мансуру и тогда же вместе с ним впервые отправился в Вароссу.

Помню, словно вчера, как высокая нескладная девица, одетая в вычурный национальный костюм, верхом на вороном коне инспектировала городские улицы. Народ неодобрительно на вас косился, кто-то фыркал и даже в открытую смеялся, но вы оставались невозмутимы.

Только благодаря Беркуту и солдатам. Я держалась ради них и собственной гордыни, но за закрытой дверью спальни выла раненой волчицей и бросала в стену все, что подворачивалось под руку.

Сколько невинных ваз, графинов, пиал и кофейных чашек пострадало, пока я не научилась справляться со своей яростью, не перечесть! Тогда и пришли в мою жизнь эфирные масла, да так и остались в ней постоянными жителями.

– Вы, будучи несмышленой сломленной девчонкой, боролись с пренебрежением горожан, вступи ли в молчаливую войну с советниками, подминали под себя крупных ремесленников и купцов, требуя с них налоги, – продолжил Эрдэнэ. – Ради спокойствия людей вы со своим отрядом сумели справить ся с бандой разбойников и не побоялись запятнать руки кровью.

Тогда-то, наблюдая публичную казнь главаря банды, я уверился, что на вас следует поставить.

Я поежилась, стараясь подавить колючую тоску, которая наполнила грудь шипами роз, что росли на пестрых клумбах Вароссы. Михель всадил кинжал в сердце главаря разбойников, пока я величественно и равнодушно возвышалась рядом, а позже блевала за одним из деревьев.