Демоны города масок

Солдаты остановились у кромки леса, а лошади протяжно заржали, гарцуя на месте.

– Амаль Кахир, выходите! У нас приказ доставить вам к коменданту! Вы же не останетесь в лесу навечно! – раздался звучный мужской голос.

– Простите, господа, но лучше уж я останусь жить с нечистью, чем позволю вам прикоснуться ко мне своими грязными руками! – усмирив дыхание, выкрикнула я в ответ.

– Вас ищет воевода! Он не желает вам зла, Амаль Кахир! – продолжал тот же голос.

– Если мой брат хочет найти меня, пусть сожжет весь этот лес, как сжег мой дом! Только так он выкурит меня отсюда!

Припечатав солдат правдой, в которую они наверняка не поверили, я рванула следом за своими спутниками.

Еще несколько минут, и мы нагнали солдат, которые трусливо топтались среди деревьев, не решаясь углубляться в чащу.

Маура мужественно молчала на руках Данира, хоть и морщилась от боли. Ее побелевшее лицо казалось почти неживым в огнях, которые наконец отважились зажечь ведьмаки. Держась позади, мать прикрывала мою спину.

Почему я не поняла этого сразу?

Благодарность затопила мою душу, словно ласковая волна прибоя. Облегчение, пришедшее на смену готовности к бою, позволило выдохнуть каждому из нас.

Я осторожно осмотрела место, куда вошла стрела. Та торчала из плеча, что не так уж страшно. Главное было не вынимать раньше времени, чтобы мать не истекла кровью. Требовалось скорее добраться до сердца леса и залечить рану. Не зря же с нами целительница и десяток пузырьков с отварами Гаяна.

Я приказала отряду двигаться следом и направилась по знакомой дорожке в глубь леса, оставляя за спиной ополчившуюся на нас Вароссу. Лошади тревожно ржали, солдаты пугливо озирались, женщины охали и причитали, пока на них не цыкнула Алия. Нечистый лес пугал всех, кроме нас с Маурой… и еще Иглы, которая с любопытством глазела по сторонам и даже улыбалась.

Ансар следовал по пятам, словно цепной пес, изредка покрикивая на солдат, чтобы не отставали. Он не решался обогнать меня, и дело тут было не только во внушаемом лесом страхе.

Беркут всегда шел первым и никогда всерьез не признавал моего главенства. Что в семь лет, что в двадцать он оставался моим верным защитником, а защитники не держатся за спинами тех, кого берегут. Я никогда не несла бремя ответственности в одиночку. Мне, словно капризному ребенку, дозволялось бушевать и показывать мощь своей горячей крови, но чуть что, на подмогу приходил большой и сильный Михель.