Демоны города масок

А после молва о мальчишке-лихоморе дошла и до навиров, которые выследили меня по дороге к новому дому и вызвали на разговор. Трое статных мужчин в зеленых мундирах с красными воротами показались мне величественными, будто небожители. Навиры не угрожали и не тащили с собой волоком. Они предложили мне стать одним из них, и этих простых слов хватило, чтобы мальчишечье сердце, жаждущее славы и почета, зашлось от волнения. Конечно же, я согласился. Тогда они велели рассказать, как меня угораздило очутиться на улице.

Я и рассказал.

Посовещавшись, они решили все же заплатить за меня отступные. Изумленные глаза отца с матерью и испуганный писк Дании я не забуду даже на смертном одре. Родители поначалу решили, будто я натворил нечто настолько невообразимое, что особые солдаты императора возьмут под стражу и их тоже. Когда же один из навиров признался, что меня забирают для обучения в кадетском корпусе, отец и вовсе не поверил. Никто не собирался спрашивать разрешения на то, чтобы забрать меня в Белояров, но триста золотых легер родителям снисходительно отдали.

Вернее, бросили, будто подаяние, которого они не заслужили. При виде денег глаза матери и отца зажглись алчностью, отчего я сердито отвернулся, поспешив скрыть навернувшиеся слезы обиды и горечи. Это были последние слезы, пролитые мною в этой жизни.

Сегодня же ноги вели меня по знакомым местам, а сердце трепыхалось обезумевшей птицей, бьющейся в клетке. Когда впереди замаячили обугленные развалины дома, где прошло мое несчастное детство, оно и вовсе остервенело заметалось.

Родительский дом сгорел! Судя по сорнякам, заполонившим некогда ухоженный огородик, здесь уже много лет никто не обитал. Куда делись родители? Остались ли в живых или погибли в огне? Я соврал бы, сказав, что переживал о них или о Дании. Семья Таян уже пятнадцать лет не имела ко мне никакого отношения. Правда, щемящее сердце не желало этого признавать.

Обойдя пепелище по кругу, я в последний раз взглянул на останки своего прошлого и ушел, чтобы больше никогда не возвращаться в детство.

Только напиться захотелось еще сильнее.

Трактир «Сокровище провинции» встретил нас шумом людских голосов и веселой музыкой. Играли на нарамской скрипке и гармошке. Между деревянными столиками сновали соблазнительные подавальщицы с ломящимися от выпивки подносами. На каждой красовался черный камзол длиною чуть выше колен, отороченный золотистой вышивкой.