По дорожке в рай. Зарисовки о жизни детей-инвалидов и о православной вере

Памятник как памятник, ничего особенного. А вот рядом с ним по две стороны необыкновенной красоты храмы – Успенский и Казанский. Оба с голубыми куполами и звездами богородичного цвета.

Пока группа фотографируется у памятника, я уже успеваю сбегать в оба храма, подать записки и приложиться к некоторым иконам. Надвигается праздник Пантелеимона Целителя. В Успенском храме пытаются водрузить отдельную икону святого Пантелеимона на аналой, но она не влезает, слишком большая. А в Казанском храме его икона уже лежит в центре храма.

Святой отче Пантелеймоне, моли Бога о нас! Исцели наши немощи и болезни!

После этого Юля завозит нас еще в парк к памятнику-танку, останавливая машину у загса.

«Никому не надо?» – шутит она.

Девочка с отставанием засмеялась: «Мне еще рано. Да, мама, рано?»

Гуляем по парку и отправляемся восвояси. Денек выдался на славу! В автобусе Юля включает детям мультик «Иван Царевич и Серый Волк», и они очень довольны.

Вдруг наш автобус останавливает полицейский, и все как ужаленные начинают пристегиваться.

Но на нас он даже не смотрит, а привязывается к Юле по поводу техосмотра, но быстро отпускает.

Возвращаемся с ветерком. За окошком мелькают живописные и еще зеленые поля, ласковые облачка и густые леса. Какая же красивая наша Россия и люди в ней!

    Август, 2016 год

Божья воля

На дворе жаркий август. Мы, как всегда это и бывает в санатории по вечерам, топчемся вокруг Марины Александровны в беседке у корпуса и пытаемся записаться на поездки по святым местам.

Очень хочется в Оптину, но желающих сегодня больше, чем нужно.

Мамочки спорят, кому ехать, а кому нет. Марина Александровна уже от нас просто устала. То густо, то пусто. А мне так обидно, что нас в списках оттеснили невесть куда, что хоть волком вой. Теперь вообще непонятно, что делать. Ведь мы собирались в Оптину ко причастию. Даже с Фросей ходили на вечернюю службу в калужский Георгиевский собор. Там, правда, шел акафист Калужской иконе Божьей Матери, а не всенощная, но тоже хорошо.

Фрося разлеглась там на лавке и задремала, а батюшка, дьякон и алтарник, вышедшие служить прям перед иконой, все косились на нее. Уж очень раскрылетилась она там, спящая.

Уже по пятому кругу начинаем сверять списки, кто завтра едет в Оптину пустынь. На нас с Фросей вдруг появляются места: кто-то опять отказывается. Как мы рады! Все начинают совать Марине Александровне деньги на поездку, бегу в корпус за деньгами и я.