Тысяча китайских журавликов

– Тебе же это нравилось! – вспыхнула она.

– А я и не отрицаю. Но как бы и в каких позах мы этим ни занимались, я всегда надевал презерватив.

Она кивнула.

– А снимал?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что в тот раз презерватив порвался.

– Порвался?!

– Порвался. Но ты этого не помнишь, потому что уснул буквально через пару секунд после того, как…

– А почему ты утром не рассказала?

– Не придала значения.

Не придала значения, блядь! Она не придала значения, а я теперь расхлебывай!

– И какой срок получается?

– Пять недель.

Я отвернулся к окну. Пять недель – это немного. На принятие решения есть еще месяца полтора. Блин, да решение здесь одно! Я не готов стать отцом. Не го-тов.

– Сама-то чего хочешь?

– Хочу ребенка.

– Тогда рожай.

– Но с Миланом придется распрощаться. И с карьерой модели тоже.

– Не рожай.

– Для тебя так все просто – рожай или не рожай?!

Я дернул плечом.

– Да, для меня все просто. Рожаешь – прекрасно. У ребенка будет моя фамилия, вы ни в чем не будете нуждаться.

– Мы ни в чем не будем нуждаться, но жить ты с нами не будешь?

– Да.

– И мы не распишемся?

– Зачем?

– Чтобы у нас была полноценная семья, – у Олеси задрожали губы: о нет, сейчас разревется.

– У нас не может быть полноценной семьи, потому что я тебя не люблю. А жить с нелюбимой женщиной не смогу даже ради ребенка. Это будет кошмаром для всех нас. Извини.

Несколько секунд она с презрительным разочарованием сверлила меня взглядом, потом прошептала «Ребенка не будет» и больше не проронила ни слова.

Фу, как театрально.

Первым делом о ребенке я сообщил Вику. Хотя, кому еще можно было сообщить? Он и Анька и есть моя семья.

После торжественного «Нам надо поговорить», кинутого мною письмом по корпоративной почте, Вик зашел в кабинет, закрыл дверь на замок и вытащил из-под свитера фляжку и две маленькие стопки.

– Да, это самое оно, – протянул я, даже не задумываясь о том, что мы оба за рулем.

– Рассказывай, – сказал Вик после второй порции коньяка.

– Я тебе говорил, что с Олеськой расстался?

– Говорил. Я тебе уже на эту тему посочувствовал.

– Да почему посочувствовал-то?! Ты же сам говорил, что она мне не подходит!

– И сейчас говорю – она тебе не подходит. Но без секса ты долго не протянешь, я тебя знаю. И поскольку ты в последнее время вечно раздражен, значит, у тебя никого нет.