В смерть не убежишь

По преданию он спустился за своей любимой – Эвридикой – в царство мертвых. Считается создателем музыки и стихосложения. (Примеч. автора.)

Вадим вспоминал. Это было мучительно. Но это было неизбежно, так объяснил Сим. Жизнь – как невыученный экзамен. Если не сдал, надо сдавать заново. Все религии мира осуждали самоубийство. Свой путь должен пройти каждый. Смалодушничал, свернул с дороги, сбежал от жизни, и тебя, как нашкодившего щенка, вернут обратно, ткнут носом в то же дерьмо, это – твое, разгребай.

Сим часто оказывался рядом, и его поведение поначалу раздражало Вадима.

Он сидел и не проявлял инициативы ни в чем. Говорил только тогда, когда Вадим задавал вопрос. Его ответы были очень скупы и содержали лишь малопонятный намек. До всего приходилось доходить самому. Но постепенно Вадиму стали нравиться эти беседы. Тем более что других занятий и не предлагалось. Вадим не испытывал ни голода, ни жажды, ни каких-то других потребностей. Это поначалу не удивляло. Иногда он спал и видел сны, но почти не помнил их. Вспоминать, осмыслять, задавать вопросы и искать ответы, находясь в безвременье, стало единственным смыслом бытия. Предметом исследования была жизнь Вадима.

– А как же ад? Я должен был попасть в ад.

– Ну какой ад? Каждый сам создает свой ад, на Земле, или в другом месте, я тебе потом объясню, —терпеливо сказал Сим.

– Значит ад – это такое маленькое персональное пространство, наполненное твоей собственной мерзостью. Хотя иногда в твой личный ад попадают другие люди и мучаются. Или ты их мучаешь, или они тебя.

Я свой ад ношу с собой. Ха-ха. Очень смешно. А как же прошлые жизни? Я что-то ничего не помню.

– Ты не можешь помнить, пока не изжита последняя. Ты прервал ее, не выполнив предназначения. Вспоминай, думай, учись.

– Ты хотя бы объясни, как это получается, что я разбился там, на Земле, вдребезги, а здесь я опять целый? И почему я ничего не ем, и в туалет не хочется? А как мы разговариваем? Я тебя то в голове слышу, то обычным слухом? Да у меня столько вопросов уже накопилось, – возмущенно заговорил Вадим.

– Экий ты быстрый. И любопытный, – с улыбкой ответил Серафим. – Ну, ладно, слушай. Твое физическое, то есть плотное тело осталось на Земле. Оно искалечено и кремировано, похоронено, как полагается по обычаям твоего времени. И твоя мать ходит плакать на твою могилу. Здесь действует тонкоматериальное тело, энергетическое. Понимаешь? После смерти человек автоматически принимает форму физического тела своего последнего воплощения.