Голос сердца

Буду помогать и поддерживать столько, сколько понадобиться, до тех пор пока в моей помощи больше не будет необходимости. Даже если мои предчувствия окажутся верны и потом я об этом пожалею. Но и ты ради меня должен будешь готов сделать тоже самое. Если мне когда-нибудь понадобиться помощь, поддержка, дружеская забота или участие, ты сделаешь все возможное и невозможное чтобы мне их оказать. И я на это рассчитываю, ведь теперь ты мой друг. Вот поэтому я согласилась. Теперь тебе все ясно, Адам? — девушка искоса взглянула на меня, проверяя мою реакцию на ее слова.

Сказать, что я был удивлен — это значит ничего не сказать. Этот ее ответ поразил меня своей предельной честностью и искренностью. Так странно: у меня как будто потеплело в груди, а на душе стало удивительно приятно. Это стало для меня полной неожиданностью, и ошарашило меня настолько, что я даже не знал, что сказать. А Ольга ждала ответа.

Пока я пытался разобраться со своими ощущениями, она видимо, решила, что быть ее другом мне не по зубам, потому что сказала:

— Так, кажется, ты не согласен с моими словами.

Может у нас разное понятие дружбы и то, что я сказала, тебе не по душе? Если так, то еще не поздно все отмотать назад и вернуться на прежние позиции. Надо же как я сглупила — досадливо поморщилась она — надо было сразу этот момент обговорить…

— Нет — прервал я ее, наконец, совладав с эмоциями — все правильно. Ничего назад отматывать не надо. Понятие дружбы у нас совпадает.

Мне вдруг захотелось сказать ей что-нибудь очень приятное:

— Я обещаю тебе, Оля, что стану тебе именно таким другом как ты сказала.

И я очень постараюсь, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении мне помогать. Даю слово.

Ольгины глаза удивленно расширились, но она ничего не ответила. Лишь смущенно улыбнулась и, застенчиво кивнув в знак согласия, вошла в кабинет. А я остался стоять в проходе, пытаясь переварить наш разговор и понять, что именно сейчас произошло. Ничего путевого в голову не приходило, мозги не прояснялись.

Внезапно подумалось: «А она красивая, когда улыбается. Все лицо как-то освещается изнутри. И фигура вроде ничего. Только она не пытается, как другие девчонки подчеркивать ее одеждой, вот и незаметно сразу. И почему я считал ее серой мышкой? Неужели только лишь потому, что она не старается привлечь к себе внимание как другие и скромно читает в уголке? Где были мои глаза все это время?! В ней нет ничего серого и обычного, сплошной нестандарт.