Тебя там не было

Ущипните меня!

Я знаю только английский, что, как выяснилось, в таком маленьком городишке на небольшом, поселенном в Атлантическом океане островке – реальная проблема!

Черт! Да никто, слышите, никто не научит курсу выживания на местности после того, как вас вынесло на берег с вашего тонущего корабля личной любовной истории. А неплохо было бы! Вы только представьте: «Девушки, когда ваш избранник не оправдает ваших надежд, у вас есть два варианта: самоубийство или попытка начала новой жизни». Хм-м… попытка? Звучит как-то ни фига не жизнеутверждающе.

…И как раз об этом во втором пункте далее подробно: «Для начала вам нужно выучить пару десятков языков – вдруг нелегкая заведет вас на край света, где будет недостаточно русского и вашего уровня английского. Также будет нелишним завести свой собственный банковский счет и отчислять ежемесячно суммы, которые пойдут после на оплату вашей сердечной реабилитации где-нибудь на берегу моря, и уж лучше не у Черного».

С такими мыслями я шла от третьего кафе, в котором мне отказали, до виднеющегося четвертого.

Идея начать все с начала в роли официантки казалась мне не менее реальной, чем натертая мозоль в районе чуть пониже щиколотки на правой ноге – так себе была, если честно, мысль надеть кеды без носков.

Когда у меня что-то не получается, я обычно начинаю жутко злиться.

Только так можно объяснить тот факт, что я, невзирая на мозоль, с силой пнула ногой деревянную дверь кафе под ничего не говорящим мне названием Pablo estа cansado («Павел устал»):

– Здесь принимают высококлассных менеджеров в официантки? – с сарказмом и уже созревшей внутренней агрессией (после неудавшихся попыток трудоустроиться) по-русски заявила я, чем заставила большинство посетителей перестать жевать свои салаты и паэльи и посмотреть в мою сторону.

Место, которое я только что потревожила, словно пнув не скрипнувшую дверь, а вполне себе оживленное осиное гнездо, выглядело милым и в то же время производило странное впечатление, словно чего-то в этом пространстве не хватает, вот только понять бы, чего: в зал проливалось много света из широких, местами приоткрытых окон; на потолке вполсилы крутились люстры-вентиляторы, своими лопастями производившие нечто наподобие свежего воздуха.

Помещение представляло собой удлиненную комнату-прямоугольник, в конце которого, словно в конце коридора, располагались деревянная барная стойка, со стороны похожая на черное пятно, и небольшой проход для персонала справа с дверцами, как в салуне.