Тебя там не было

А это катастрофа, сравнимая с апокалипсисом, и ни Сильвестр Сталлоне, ни даже Уилл Смит спасти тебя от обвала твоей прежней жизни уже не смогут.

Пока я говорила это, почувствовала, как по телу пронесся легкий холодок: то ли это был вечерний бриз, то ли это пахнуло из склепа моих прошлых, словно жизнь, отношений… И мне стало не столько больно, сколько почему-то жутко.

Мы молчали. А что в таких ситуациях еще можно добавить? Разве что алкоголь, и Габи спокойно долила оставшееся содержимое бутылки в мой опустевший, покрытый легкой испариной стакан.

Внезапно начал капать крупными каплями дождь, спустя пару минут он стал усиливаться в геометрической прогрессии, и мы, не сговариваясь с Габи, бросились собирать скромный ужин в уже изрядно намокший пластиковый пакет. И, хотя до нашего серф-отеля было всего-ничего, в холл мы зашли насквозь мокрые. Мы не попрощались, видимо за этот вечер нами было сказано и так много; просто разошлись по домам-номерам. Я поняла, что каждая из нас стала немного взрослее после этого разговора… Взрослее и молчаливее.

Трагедия должна сначала запасть внутрь тебя шершавой семечкой, чтобы потом созреть и пустить основательно свои корни в готовую для этого душу.

Дождь барабанил по металлическому подоконнику за окном, усиливаясь и угрожая перейти в настоящий оглушительный мокрый залп со всеми вытекающими природными последствиями, а я все не могла согреться: не справился с этой задачей даже горячий душ.

Габи пришла ко мне ночью.

Очевидно, ни я одна не могла уснуть после нашего разговора. Видимо, больные души примагничиваются: мы, как дельфины, распознаем «своих» по ультразвуку, находя друг друга, встречаемся в точке невозврата; и она, и я понимали, что жизни – такой, как раньше мы не хотим: мы знали, что достойны большего, но пока не могли себе этого позволить, будто дорогое кутюрное платье, висящее на витрине, которое было нам не по карману. Как «проломить» потолок этой будто встроенной в нас ущербности, мы не знали, но знали точно, что теперь каждая из нас не одинока, и, может, беда, постигшая нас, не такая уж беда в этом случае?

У меня никогда не было родной сестры, но, если бы она была, она вот так же тихо, на бесшумных цыпочках пробралась бы ко мне в спальню, чтобы пережить в совместном страхе эту ночь, разрывающуюся в раскатах осатаневшего грома.

И это не казалось мне странным, наоборот, приход Габи показался таким ожидаемым.