Роксана делает выбор. На что способны любовь и прощение?

Звучит, конечно, комично, выглядит дико, а у меня сильно болит голова.

Эти трое продолжали оживленно спорить по поводу того, кто первый должен начать говорить. Они меня жутко раздражали и в итоге степень недовольства достигла верхних отметок внутреннего термометра. Я закипела и больше не могла терпеть пререканий этой троицы. Удивительно, но остальные люди сидели и не подавали признаков жизни. Они выглядели, словно застывшие восковые фигуры. У меня возникло желание ткнуть кого-нибудь палкой. Это, возможно, не совсем уместно, но мысль меня позабавила и позволила снизить температуру настроения.

– Ну серьёзно, хватит вам спорить. Сыграйте в камень-ножницы-бумага или подкиньте монетку. Может вам станет легче.

Я расхохоталась. Скорее это был нервный приступ, нежели искренний смех. Моя психика включила способ защиты, тот который ей был известен. Я вспомнила, как смеялась, когда гроб с телом матери опускали работники кладбища. Мне было двенадцать, на голове дурацкая разноцветная шапка с помпоном и я в куртке, которую бабушка нашла на вещевом рынке.

Вещи были скорее для мальчишки. Но всё детство на меня надевали то, на что в семье были деньги. Я не винила родителей. Но иногда обижалась и по-детски плакала. Я просто недоумевала – зачем рожать ребёнка, если ты не в состоянии о нём позаботиться. Я злилась на маму, но любила бабушку, которая делала всё возможное, чтобы спилить мои острые углы детства. Дети со двора любили смеяться над моей одеждой и матерью, которую частенько видели пьяной. Дети вообще бывают редкостными тупицами, эгоистами и озлобленными крысами, которые так и норовят вцепиться в горло. Так из доброй девочки выросла, полная обид и злобы, женщина.

– Роксана смотри, твоя мама пьяница идёт. Роксана ты бомжиха. Роксана, а я вчера с моря приехала, а ты его никогда не увидишь. Бе-бе-бе.

Воспоминания так неожиданно всплывшие в голове почему-то заставили меня успокоиться. Я перестала ржать и задрожала, но не от холода. И происходящее вновь стало пугающим.

– Ответ пришёл сам. Первой должна объясниться Натали. У Роксаны эта боль на первом месте. Она должна отпустить. Это большой балласт в её жизни. Именно он тянет назад.

Рыжеволосая дослушала Виктора и подошла ко мне. Она встала за спиной, и меня это напрягло. Тело вытянулось, мышцы сжались, словно создали панцирь для защиты. Я хотела обернуться, но была остановлена Виктором. Он обхватил мою голову руками.

– Милая. Сейчас тебе будет немного больно.