Солнечный свет

По имени мифической птицы восставшей из пепла. Название города это символ возрождения для проживающих в нем людей после глобальной трагедии. В нем нет деревьев, травы, ветра – сплошной бетон и стекло. Освещение, как и у всех городов, где живут защитники – искусственное. Огромный наземный бункер.

Людям тяжело жить в таких условиях, но это единственный способ выживания при сохранении развития промышленного прогресса.

Глава 5

Защитники остановились. Стали решать, как им быть дальше. Кто отвезет меня в лазарет, а кто отправится в городской совет с докладом о происшедшем.

Договорились, что Брэт доставит меня к врачам, а остальные полетят в ратушу. На этом они распрощались.

Скинув плащи и маски, каждый пошел к своему воздушному челноку, припаркованному на стоянке недалеко от ворот.

Брэт тоже отнес меня к своему летательному аппарату, где усадил в мягкое кресло и пристегнул ремнями. Снял маску и прицепил ее к специальной петле на поясе. Рядом повесил перчатки

Челноки- маленькие летательные машины в форме серебристой капли, рассчитанные на одного или двух пассажиров, имелись только в городах и являлись излюбленным средством передвижения горожан.

Легкие, маневренные зависая в воздухе на расстоянии метра от земли, лавировали между домами по узким улицам. Для полетов между городами использовались более скоростные и крупные модели.

И у Брэта был именно такой! Что подтверждало услышанное мной ранее в их разговоре. Он, не живет в Фениксе и, скорее всего, является одним из кочевников.

Есть среди защитников небольшая группа, которые все никак осесть на одном месте не могут. Постоянно с места на место переезжают. Папа таких защитников называл – одиночками. Одиночками становятся чаще всего те – кто прожил дольше, чем длится человеческая жизнь.

Вампир сел с другой стороны от меня, и мягкий женский голос бортового компьютера зазвучал в салоне.

–Доброе утро, Брэт. С возвращением. Ты не пострадал?

–Доброе утро, Надин, всё прекрасно, – поприветствовал он искусственный интеллект и, повернувшись ко мне, смущенно улыбнулся:

– Я назвал машину женским именем, мне кажется, оно больше подходит, чем триста восемьдесят пятая…

Он неловко замолчал, засмотревшись на меня.

Потянулся рукой к моему лицу, словно хотел смахнуть катившуюся слезу, но я шарахнулась в сторону, и он одернул ее.

– Извини, малышка, – нахмурился он. – Я забыл, что ты напугана. Но меня не нужно бояться.