Два сердца столицы

В народе ходили слухи, что вирус создан по типу радиации, хер знает, что это значит, но меня Армагеддон не трогал, потому не сильно волновал, я вовсе не интересовался его течением и тем как он создан. Я его победил, я же уже говорил, я всегда побеждаю.

Противовируса нет. Умрут все, но не я. Я уже начал рисовать в своем воображении мир, где только я, прикинул, чем могу заняться, думал о том, где брать еду, рассуждал на тему того, остались ли еще такие же как и я, размышлял о том, а вдруг среди массовых суицидников были такие как я, неподдающиеся вирусу и могли бы выжить, но рано сдались.

Но все эти мысли улетучились, когда я увидел безлюдный мир. Я не нашел ни одного минуса в этом и просто жил.

Весной населения вымерло, телевидение, радио и интернет опустели. Наступила тотальная тишина. Доходяги ещё пытались бороться с вирусом, а я боролся с ними, когда они несли угрозу моей безопасности. Продолжал грабить полицейские участки, военные части, забирая понравившиеся к себе домой. Я решил собрать коллекцию оружия, раньше для этого бы потребовалась куча документов, а теперь полная свобода действий.

Я тащил все ящиками. Складировал, изучал. У меня было много свободного времени и я занял его изучением оружия.

Однажды один из доходяг-мародеров попытался украсть у меня винтовку, я выпустил пулю ему в башку.

«Никто не смеет забирать то, что принадлежит мне. Меня не мучала эта ситуация, во-первых он доходяга и всё равно помрет где-нибудь в закутке, а во-вторых, не лезь ко мне и я не трону тебя.

Это же элементарно», – рассуждал я, сидя в своем укрытии.

Я клинический собственник, все что моё-это только моё. Никто не смеет трогать, а тем более забирать что-либо у меня. Это касалось не только предметов, но и людей…

Поэтому я знал, где живет моя девчонка, знал адрес, этаж и номер квартиры. После того как Эд нашел её, я отслеживал её во всех социальных сетях. Потому что задолго до начала всей этой херни я решил, что она моя. В тот самый момент, когда она оказалась на моем пути в терминале аэропорта, когда показала мне fuck, уже тогда она стала моей.

С начала зимы, в её окнах никогда не было света, но я верил в лучшее. Весной, когда мир опустел, я аккуратно взломал замок её хаты и проник в квартиру. Никого, тишина. Я ходил по её дому, разглядывал фигурки самолетов, которыми была заставлена квартира, её фотографии в рамках из путешествий, фотографии её собаки. Полки были покрыты пылью, что свидетельствовало о том, что её давно не было дома.