Хранитель Книги Света

Я приехал в память о дедушке Гендби, который родился здесь. Город покрывала дурная слава, местные передавали слухи через Эресуннский пролив, железнодорожные пути и по воздуху. Я сидел у причала рассматривая лодки и держал в руках список с именами сожжённых под открытым небом в 1612 году. У меня был не весь перечень людей, только часть уцелевшего реестра. Охота на ведьм продолжалась несколько лет. Всё началось из-за смешений суеверий, религии и политических мотивов. Пока одни искали оправдания аномальной засухе, другие бились за власть и землю.

Ничего не стоило оклеветать человека в колдовстве, если так можно избавиться от соперника. Некоторые семьи выжигали под чистую вместе с детьми и домами. Сжигание заживо запрещалось во всех странах, которые относились к американской колонии, но в Дании другие законы. Я так и не смог понять, как разум, созданный Богом способен делать ужасные вещи. Сколько семей оплакивало ушедших: сестёр, жён, детей. Чаще всего страдали женщины, именно им присуждали мистические отклонения. Это событие запустило цепочку других, а могло сложиться всё иначе. В то время мало следили за документацией, часто судебные процессы не фиксировали. Внутри системы царил произвол. Делай как хочешь, никто слова не скажет. На казнь собирали заключённых подле южной церкви на Ратушной площади. Заранее забивали столб и обкладывали сухими ветками с охапкой хвороста. Место, которое пробирало до дрожи, теперь веселит людей. Сейчас там проводят народные Ярмарки.

Я перевернул лист записной книжки, закурил и в эту минуту загудел паром.

Люди спешно хватались за чемоданы, они поднимались на пристань. Возле мостика носились дети, а жёлто-оранжевые лучи согревали их головы. После столь громкого события в Кёге стало спокойно и размеренно. Взрослые не боялись отпускать детей одних, выходить из дома в любое время. Кажется, что все забыли и никогда не вспоминали ту часть истории города.

11 июля 1919 года случилось другое потрясение. Волнение пробиралось в народ, оно заходило в каждый дом и приводило в ужас.

Луна закрыла солнце, а её размер был как в десять раз увеличенный обруч. На улицах, за считанные секунды, стало темно. Багрово-красный цвет как кровавый огонь знаменовал нечто тёмное, леденящее душу. Гойл Скринсет журналист местной газеты держал дрожащими руками камеру. Он вышел на улицу только под угрозой увольнения, сделать несколько снимков. Едва можно устоять на месте, когда поднялся дикий ветер.