Когда зазвенит капель

Мать – чопорная красавица с жутким именем: Стелла Альбертовна, и несложный шумный отец, Даша называла его дядя Боря, под завязку набитый глуповатыми шутками. Брату Леньке было шестнадцать. Он еще учился в школе, но особым рвением к учебе не отличался. Они сразу прошли на кухню выгружать продукты – большие пластиковые пакеты, белые и хрустящие, словно накануне шумного домашнего праздника.

Через пару минут Ленька помахал Даше в дверной проем:

– Привет! – сказал этот беспечный тощий мальчик, в жизни у которого не было проблем горше сломанной игровой приставки.

 – Пошли обедать с нами.

Даше внезапно подумалось, что она выглядела посреди этой светлой, элегантной кухни напуганным птенцом, выпавшим из гнезда. Они и раньше часто бывала у них в гостях, сидела с ними за одним столом, слушала дяди Борины зычные похохатывания, улыбалась вежливо Стелле Альбертовне.

Аппетита не было. Она с сожалением посмотрела на кусочек отбивной на вилке, положила его обратно в тарелку и отодвинула тарелку в сторону.

Видно было, что она думает, как начать, и чтобы оттянуть этот момент, Даша сделала движение, чтобы встать и убрать со стола. Любава жестом остановила ее и спросила:

– Даш, что не так?

– Я пойду, пожалуй, меня мама ждет. Беспокоится, звонила уже.

– Ну ты доешь хотя бы!

– Нет, спасибо, я пойду. Люб, я тебе все настроила, если что – звони.

***

Дома в нос ударил кислый запах перегара. Мать сидела за столом, уронив голову на руки, и спала. На липкой грязной клеенке стояла почти пустая бутылка водки и зверски вскрытая банка шпрот.

– Мааам! Мам! – Даша потрясла мать за плечо. Та промычала что-то невнятное и повернула голову, по-детски подложив ладонь под щеку. Из приоткрытого рта вытекла перламутровая ниточка слюны.

Глава 4

Пальцы врача сбивчиво и замысловато танцевали по клавиатуре. Тишину в кабинете нарушало только щелканье клавиш и сдвоенное дыхание. За окном раскидистый куст мерно покачивал ветками с одним-единственным сухим листом.

Он дрожал, но упрямо продолжал держаться за эту ветку.

“Прямо как я”, – подумала Марина Анатольевна. Она улыбалась, наблюдая, но за этой гримасой не было улыбки. Это была привычная уже маска, которую она надевала каждое утро и снимала только ночью, ложась спать.

Она прикрыла глаза. Когда это случилось? Она силилась вспомнить, уловить момент, когда ее жизнь стала такой. Не получается, нет.

Одно за другим она перебирала воспоминания.