Из мрака ночи да в пекло Ада

Но не в качестве предмета любования, а в назидание остальным, что не стоит выделяться из общей толпы столь постыдным качеством, как творческая жилка. В Аду таким нет места.

2

Кое-как пригладив рукой непослушные локоны, Вал пыталась унять дрожь пальцев, неслышно подступая по мрамору пола к огромным сводчатым дверям в тронный зал. Стража даже не взглянула на нее, когда девушка робко скользнула внутрь. Комната была огромной и больше походила на пещеру своим мрачным видом и подавляющим величием. Необтесанный камень стен рельефно обрамлял пространство, где ежедневно проводились приемы и балы, начинаясь каждый раз благопристойно, с церемоний, танцев и фуршета, но заканчиваясь всегда одинаково – бурной оргией.

Да, таковы были фурии. Сладострастие у них в чести даже больше, чем свирепая жажда крови.

У дальней стены в сиянии черных высоких свечей, что стояли прямо на полу, располагался массивный трон ее матери, напоминавший больше по своему виду кушетку, оббитую красным бархатом и золотой парчой. Но сейчас это сие царственное ложе, что обычно мать делила с тем или иным любовником, пустовало.

Абадонна стояла в окружении своих советниц и незнакомых личностей военной выправки у одного из резных столов. То и дело хмурясь, она вчитывалась в длинный пергаментный свиток. При незаметном своем приближении, Вал в ужасе распознала в незнакомцах фениксов. Что враги их расы забыли в самом сердце фурийского клана? Воюя с этими вспыльчивыми особями уже не один век, было странно наблюдать их в такой близи.

Фурий и фениксов роднило лишь одно – их создатель, Люцифер, неизменный властитель Ада. И если у фурий женщины стояли во главе всего, то у фениксов старшинство было за мужчинами. Так повелось с самого начала зарождения этих двух огненных рас.

И сейчас глядя на суровых огромных мужчин, упакованных словно консервные банки в сияющие доспехи, Вал испытывала чуть ли не благоговейный ужас, столкнувшись с фениксами впервые. Будучи дворцовым цветком, запертым от остального мира с его войной и полной анархией Хаоса, девушка была отгорожена от этой нелицеприятной стороны жизни.

Абадонна, наконец, оторвала взор от куска бумаги, чтобы мимолетом взглянуть на дочь и вновь обернуться к суровым мужчинам со сладчайшей улыбкой на алых устах.

– Все поправки внесены верно, господа. Я бесконечно рада, что мы пришли к консенсусу. И я рада представить вам свою дочь. Валентина?!

Вал вздрогнула от резкого окрика своей матери, очнувшись от завороженного созерцания чужаков.