Оскал дикарки

 – Сквозь зубы процедила она, вытянувшись по стойке смирно и сдерживая внезапно подступившие слезы. Она никогда не плачет!

Зания всегда старалась угодить этому человеку. Может, она и не подчиняется никому, но похвалы полковника отчаянно жаждал ребенок в ее душе. Подсознательно Зания тянулась к этому суровому вояке, что заменил ей отца, стал спасителем, укрывшим от устрашающих ее лабораторных боксов.

– И лишь это спасло тебя от трибунала. Люди отделались ожогами и переломами. Смертей на первом этаже удалось избежать.

Не спорю, ты знаешь подрывное дело. Я хорошо тебя научил. Но этот факт не отменяет главного. – Сойер обернулся и теперь жег девушку осуждающим взором своих бледно-голубых глаз. – Те, кого мы планировали устранить, успели скрыться во время той заварушки, что ты устроила под их крышей. Всего пара минут твоего промедления – и они ушли с наших радаров в подполье. Только за это требуют твоего ареста и отставки. Мне стоило огромных затрат пересмотреть твое дело, Зания!

Девушка теперь не чувствовала себя такой уверенной, как пять минут раньше.

От этого человека зависит ее судьба и что же он решит в итоге? Будет ли и дальше вступаться за нее или отойдет в сторону? Она не смогла поднять на него глаз, молча сжимая кулаки от досады. Но он и не ждал ее слов.

– Завтра же отправляйся как можно дальше от штатов. Пройдет время – и твой промах забудется. – Уже мягче произнес полковник.

Зания в недоумении воззрилась на него. Он отсылает ее прочь? Но куда? Панику в глазах ей скрыть не удалось, от чего мужчина фыркнул, но прокомментировал очевидное дальше.

– Тебя ждет Европа и новое задание. Надеюсь, с ним ты справишься куда лучше предыдущего.

– Сэр, я… – Запнулась Зания от мрачного выражения на лице мужчины. Да, она не смела сейчас ни о чем просить. Это было бы сверхнаглостью. Тем более, сейчас и речи не могло идти даже о малейшей передышке для нее. Зания мысленно застонала от безысходности.

– День на отдых. Потом ты получишь все необходимые инструкции.

Паспорт, билет, амуницию… – Полковник устало опустился в свое кресло, внезапно постарев лет на десять.

Он всегда держался перед подчиненными несгибаемым стоиком. Годы шли мимо него, но они будто не были властны над ним. И лишь перед Занией изредка он мог дать слабину, за что она уважала его только больше. Ей хотелось подойти и обнять его в утешении, но сержант Мун не могла подобное себе позволить. Это служба. Это ее жизнь.