Эльдорадо

Но я почувствовала, как мгновенно, словно искра упала на трут, в нем вспыхнул гнев. Словно сноп пламени взметнулся из-под пепла. Однако голос его звучал все так же мягко.

– Как видно, будучи в Италии, вы избирали себе достойных друзей.

– При папском д-дворе т-трудно было отыскать смиренных скромников. Как говорится, чем ближе к Святому престолу…

Иезуит по-прежнему не поднимал глаз. Лоб его прорезала морщина, и я подумала, что с завидным упорством мощу себе дорогу на костер. По счастью, Бланка оказалась умнее.

– Ты сумела избежать чужеземных соблазнов. Я рада, что ты вернулась домой, – Бланка приветливо посмотрела на меня и вдруг совершенно неожиданно закончила. – В двадцать лет – и уже вдова!

Вздумай Бланка в подробностях расписывать свою семейную жизнь, и тогда не сумела бы выразиться яснее. Я посмотрела на иезуита. О, это воплощенное спокойствие! Он не желал слышать горькой зависти в тоне Бланки и не слышал.

Тут донья Эррера спохватилась. Добавила себе в оправдание:

– Горе тебя не иссушило.

Я очень рассердилась, наверное, потому, что Бланка была права. Я не желала смерти дону Себастьяну, но и не тосковала о нем.

– П-прошло более п-полугода, – ответила я, едва сдерживаясь.

– А прежде ты проливала потоки слез? – невинно осведомилась Бланка.

Я попыталась наступить ей на ногу – увы, металлический каркас платья сводил на «нет» все мои усилия. Бланка не унималась.

– Ты же не могла простить дону Себастьяну его запрета.

Как я проклинала тот день и час, когда, в порыве отчаяния, вздумала излить душу в пространном письме.

Иезуит неторопливо повернул голову в мою сторону.

– Запрет?

– Дон Себастьян запретил ей петь! – объявила Бланка, возгораясь праведным гневом против всех мужей сразу.

Иезуит слушал, чуть склонив голову. Поза выражала сочувствие. Полагаю, он сочувствовал моему мужу, наказал же Бог: жена – заика, да еще любит петь.

Бланка торжествующе засмеялась.

– Святой отец, у нее чудесный голос.

Иезуит смотрел на свои руки, спокойно лежавшие на коленях.

– Чем же был вызван запрет?

Я похолодела. Стоит Бланке упомянуть про отца Солано и бесов…

– Чем вызван? Ничем! – в сердцах воскликнула Бланка. – Как будто мужьям нужен повод, чтобы нас обидеть!

Я закрылась веером, иезуит умудрился не рассмеяться.

– В таком случае, – сказал он, – с моей стороны было бы глупостью не попросить сеньору д'Альенда спеть.

Я поднялась и направилась к стоявшему у стены спинету.