Павильон Зелёного солнца

Типичное тайанское жилище – высокая крыша с загнутыми углами, легкие стены, решетчатые ставни на окнах. Открытая веранда была обращена в сторону моря, широкие ступени спускались к самой воде. С берегом дом соединялся длинными мостками.

Комито лихо подвел лодку к веранде и, выпрыгнув на ступени, закрепил канат, подал руку девушкам. Потом вместе с Тои выгрузил багаж и хотел помочь Элен с Патрицией обустроиться в новом жилище, когда приятель толкнул его локтем.

– На твоем месте я бы не стал задерживаться.

– Почему?

– Видишь ли, таблетки против морской болезни я одолжил у твоего брата.

Он как раз спешил к лодке, собирался плыть за врачом…

– Для ребенка? – посерел Комито.

– Для жены. Мне удалось отправить его в лавку за водой. Думаю, прошло уже несколько часов, как он вернулся.

Только особая изворотливость спасла Тои. И только перила веранды уберегли Комито от падения в воду, когда приятель уклонился от удара. Тои спрыгнул в лодку и отвязал канат, полоска воды между лодкой и ступенями веранды стала увеличиваться.

Пока расстояние не сделалось непреодолимым, Комито поспешил присоединиться к приятелю. Прощание вышло несколько скомканным. Патриция с Элен едва успели крикнуть:

– До свида…

Взревел мотор, и лодка понеслась прочь. Подруги остались вдвоем. Элен живо вообразила, какой скандал бушует сейчас в лодке, и какой еще разразится на берегу, когда Комито встретится с братом. Приходилось признать: своими улыбками она вдохновила Тои на сомнительный подвиг. Элен сказала:

– Поначалу Тои показался мне менее сумасшедшим, чем остальные тайанцы.

Увы, вижу, первое впечатление было обманчивым.

– Во всяком случае, он менее сумасшедший, чем Комито. Утверждать, будто госпожу Ота отправили в ссылку в повозке…

Взглядом Элен дала понять, что общение с тайанцами плохо сказывается на Патриции. Затем обозрела окрестности и глубоко вздохнула. Патриция тоже осмотрелась. За спиной у нее синело море. Впереди лежала узкая лощина, зажатая меж двух гор. С одной горы доносился гулкий звук колокола, сзывавший монахов на вечернюю молитву; закатные лучи солнца освещали изогнутую крышу храма.

Вершина второй горы была погружена в тень и безмолвие.

– Нет, я не понимаю, чем ты недовольна.

– Об этом я и мечтала, – заметила Элен. – Во цвете лет сделаться отшельником.

– Зачем же отшельником? – запротестовала Патриция. – Здесь есть люди.

– Ну что ты, дорогая. Не стоит преуменьшать. Скажи уж – просто столпотворение. Боюсь, как бы нас не смяли в давке.