Взмах кисти

«А что, если?…» Она готовилась к скандалу с хозяйкой, твердо намеревалась дать отпор, а потому расхрабрилась свыше меры. «Таким настроением надо воспользоваться». Неожиданно для самой себя, не раздумывая, Мэй постучала в дверь.

Она бы не удивилась, ответь жилец бранью. В пансионе не было принято ходить друг к другу в гости. Жильцы победнее стыдились убогих комнатушек, жильцы побогаче остерегались демонстрировать собственное благополучие. Местом встреч служила комната на первом этаже – гостиная, столовая и веранда одновременно.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы сосед мог протиснуться наружу. Он вышел на площадку и загородил собой дверной проем, Мэй лишь на мгновение удалось заглянуть в щелку. Увы, это не насытило ее любопытства. В комнате было темно, хотя солнце этим днем являло небывалую щедрость. «Шторы плотно задернуты».

Сообразив, что здесь ее интересу положен предел, Мэй уставилась на соседа. Прежде она видела этого человека только дважды, и оба раза – со спины. Укорила себя за рассеянность, непростительную для художницы: мужчина оказался значительно выше, нежели она думала.

«Немногим старше меня. Ему лет двадцать пять, не больше».

– Да? – отрывисто спросил он, отбрасывая со лба длинную прядь волос.

Подстрижен он был по последней моде – на зависть любой болонке: сзади волосы срезаны коротко, а спереди занавешивают глаза. По этой причине, а еще потому, что квартирная хозяйка экономила на свечах, определить цвет его глаз Мэй затруднилась. Цвет волос тоже вызывал сомнения: «Русый или шатен?» В одном Мэй уверилась твердо, мимоходом сравнив собственные загорелые руки с лицом и руками соседа: «Невероятно бледен.

Впрочем, не удивительно. Сколько можно сидеть взаперти?» В белой рубашке и черных брюках, худой, сухощавый, он напомнил ей рисунок углем. «Четкий силуэт без цвета».

– Да, – раздраженно повторил он, что в переводе на язык воспитанных людей означало: «Дорогая гостья, я полон внимания и жду ваших слов».

Мэй испытывала благодарность хотя бы за то, что ей отворили, и начала совершенно искренне:

– Извините.

Я очень сожалею, что помешала вам. Но моя кошка…

– Что вам нужно? – перебил он.

Мэй на мгновение опешила.

– Но я же говорю… Хочу извиниться. Я сожалею, что шумела наверху и помешала вам. Просто мы с Дигги…

– Ах, это, – перебил он так же нетерпеливо. – Меня не интересуют подробности. Сейчас вы мешаете мне еще больше. Уходите и впредь постарайтесь вести себя тихо.

– Конечно, конечно, – закивала Мэй.