Водопад в пустыне

– Что же судья?

– Судья Мустафа и купец Саид – как листок и ветка, как пламя и ветер! Друг от друга кормятся. Купец судье подношения несет, судья в пользу купца все дела оборачивает. Мустафа меня и слушать не стал. Кому теперь жаловаться?

– Калифу, – подсказал Джафар.

Старуха горько вздохнула.

– Высоки дворцовые стены. Разве увидит калиф наши беды? Сладостны звуки лютен и бубнов. Разве услышит калиф наши стоны?

И прочь пошла.

– О, повелитель, – сказал Джафар, – накажешь ли судью?

– Не солгала ли старуха? – усомнился калиф.

 – Может, ее сын ложился спать первым, вставал последним, даром ел чужой хлеб?

– Дозволь подать тебе совет, владыка. Расспроси погонщиков верблюдов. Они скажут, кто на мягких подушках дремал, а кто глотал пыль и песок.

– Твой совет разумен, – согласился калиф. – Ступай же за старухой, разузнай, где она живет.

Следующим утром накинул Гарун-аль-Рашид на плечи нищенский плащ, подпоясался грубой веревкой, обул стоптанные башмаки и отправился в город. А следом за владыкой поспешал его брат Джафар, также одетый бедняком.

Подходят они к дому старухи, удивляются. Ворота распахнуты, во двор мулы согнаны, тюками нагруженные. У дверей юноша стоит, каждого, кто мимо проходит, в дом зазывает, за угощение усаживает. Поклонился и калифу с Джафаром:

– Порадуйтесь нашей удаче.

Отведали они угощение, спрашивают:

– Как же вы за одну ночь из бедняков богачами сделались?

Рассказала старуха. Как возвратилась она от судьи, села во дворе.

Свет белый черной ночью кажется, слезы текут, не удержать.

Только смотрит: женщина входит. В покрывало с ног до головы закутана. Да сразу видно – юная и стройная. Ступает легонько – песок под ногой не скрипнет, травинка не шелохнется. Спрашивает:

– О чем горюешь?

– Бедны мы, да жили свободными, а теперь станем рабами. В долг ела-пила, надеялась, сын возвратится – расплатимся. Сын вернулся без денег. Ростовщик продаст нас в рабство. Придется на старости лет плетей отведать.

Опустила женщина голову, носком туфли по песку водит, размышляет.

– Сходи к судье, попроси защиты.

Старуха руками замахала.

– Думаешь, не ходила? Еле ноги унесла.

Женщина не унимается.

– Завтра по-иному выйдет.

Старуха и слушать не хочет, судьи как огня боится. Уговаривала ее женщина, просила, все впустую. Наконец, о сыне напомнила:

– Старости своей не жалеешь, юность его пожалей.

Согласилась старуха. Лучше гнев судьи снести, чем сына рабом увидеть. Женщина и убежала.