Провидица

Ночевала Рагна в отдельной комнате, на стоянках ее попытки заговорить прерывались гневным взглядом сайера, на слезы он не обращал внимания, к признаниям оставался глух.

Такие перемены заметили все, даже Катиль с удивлением наблюдала за тем, как между двумя, казалось, беззаветно любящими друг друга людьми, все шире разрасталась пропасть. Уже недалеко от столицы, когда боль в теле не так сильно тревожила ее, и синяк на лице пожелтел, перестав бросаться в глаза, Корвель позволил провидице пересесть на лошадь.

Девушка решилась заговорить с ним.

– Сайер, позволено ли мне будет задать вам вопрос?

– Спрашивайте, Катиль, – с легкой улыбкой ответил ласс. Близость маленькой лаиссы, как обычно, принесла мужчине душевное успокоение.

– Гален, я незамужняя девица, и Святые не послали мне возлюбленного. Поэтому мне сложно понять, что должно случиться, чтобы мужчина, готовый ради своей любви на многое, даже сворачивать шеи воробьям, – насмешливый взгляд Катиль смутил ласса, – вдруг начинает избегать своей возлюбленной.

И вместо прежнего тепла в его взоре появляется холод, словно перед ним чужой человек или враг, а не та, кого он превознес до высот госпожи, назвав перед всем светом избранницей.

Сайер подарил лаиссе Альвран недовольный взгляд, но это не смутило ее. Девушка продолжала смотреть на него с любопытством. Похоже, ей действительно было интересно узнать, отчего мужчина и женщина могут вдруг стать далеки друг от друга.

В любом случае, издевки ласс Корвель не заметил, не смотря на то, что Катиль припомнила ему угрозы, брошенные в начале их пути.

Корвель тоже вспомнил тот день и повод, который заставил его выйти из себя, посчитав заносчивостью высокородной девицы ее нежелание уважать заранее женщину, которую никогда не видела. Невеселая усмешка коснулась губ ласса. Что ж, Катиль была права. Пока Рагна никак не показала того, что достойна уважения благородной лаиссы. И если бы Катиль знала, чего требовала дочь егеря, девушка наградила бы ее презрением.

Сейчас же она не испытывала к наложнице сайера ничего, кроме безразличия. Не раздражалась от ее присутствия, и не вела оживленных бесед. Ни одна, ни вторая не жаловались, что им приходится делить повозку. Они сохраняли видимый нейтралитет. И если равнодушие Катиль вполне устраивало ласса Корвеля, то тайные помыслы Рагны на этом фоне казались и вовсе омерзительными.