Солнечный луч. Между сердцем и мечтой

– Кто там? – матушка подъехала к нам с отцом, поспешила за ней и Амбер.

– Может быть, кто-то из гостей с торжества? – неуверенно предположил барон.

И в это время от калитки отошел посетитель, которому должны были сообщить, что хозяев нет дома. Я всмотрелась в того, кто остановился и смотрел в нашу сторону, и сердце мое вдруг сорвалось с привязи, разбив первый слой защитного панциря, щеки загорелись от лихорадочного румянца, ставшего следствием волнения, и я подстегнула Аметиста.

– Это Дренг, – сказав это, я пустила коня рысью.

Это и вправду был королевский любимец и доверенное лицо. Первый миг надежды, ослепивший меня, сменился подозрительностью и тревогой. Зачем он приехал? Что хочет сказать? Быть может, это просто визит, за которым стоит пустая вежливость и только? И поводья я натянула, опять пустив Аметиста шагом. Вскоре окончательно остановила его и спешилась. За моей спиной спрыгнул из седла на землю батюшка, и мы вместе приблизились к нашему гостю.

Граф учтиво поклонился, поздоровался с главой семейства, а после перевел взгляд на меня:

– У меня до вас дело, ваша милость, – сказал Дренг.

 – Мы могли бы поговорить наедине? – Фаворит посмотрел на моего отца, и тот, чуть помедлив, кивнул.

– Прошу, – батюшка указал в сторону особняка. – Вы можете беседовать в моем кабинете.

– Доброго дня, ваше сиятельство, – немного воинственно поздоровалась с графом матушка. – Что-то случилось?

– Идемте, ваша милость, – оборвал ее барон.

Амберли бросила на меня испытующий взор, после кивнула улыбнувшемуся ей Оливу, и первой вошла в ворота.

Лакеи, которые помогали дамам спуститься на землю и теперь державшие в поводу своих и хозяйских лошадей, поклонившись нам с его сиятельством, проследовали к конюшне. Задержались только мои родители.

– Мы скоро подойдем, – сказала я им, после этого ушли и они. Я развернулась к графу и впилась в него вопросительным взглядом.

– Как ваше здоровье? – спросил Дренг, но я отмахнулась:

– Говорите.

Он с усмешкой покачал головой, скосил глаза на особняк, но я не двинулась с места.

Нет, это не было враждебностью или отсутствием вежливости. Я была не против того, чтобы граф вошел, но волнение и желание скорей узнать причину его визита оказались сильней воспитания, такта и этикета. Наверное, он это понял, потому что улыбнулся и протянул мне письмо.

Я короткое мгновение смотрела на белоснежный конвертик со знакомой мне печатью, затем облизала вдруг пересохшие губы и приняла послание.