Хранитель талисманов 3

Он закричал ещё раз, уже чистым сухим горлом и открыл глаза, судорожно дыша. Схватился за плечи Арнавы. Понял, что жена сидит на нём сверху, крепко зажав ногами его бёдра.

– Хранитель! – Арнава ударила его по щеке ещё раз. – Проснись!

– Да, берегиня… – прошептал Никита.

Арнава выдохнула с облегчением, но так и сидела, прижав мужа к постели. Никита молчал ещё мгновения, глядя на её встревоженное лицо, и, наконец, спросил:

– Я кричал?

Жена смотрела на него тяжёлым взглядом:

– Сильнее, чем когда либо. Скажи мне, что ты видел.

Велехов глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Не скажу тебе.

– Не скрывай от меня, хранитель, – Арнава наклонилась над ним. – Не скрывай от меня ничего.

– Не скажу, потому что будешь переживать, – произнёс Никита. – Я этого не хочу, уж с кошмарами я справлюсь.

– Сама посмотрю, – пригрозила Арнава.

Велехов усмехнулся:

– Не посмеешь, берегиня. Ты мне слово дала, что в мои мысли и сны без разрешения больше не заглянешь.

– Посмею, – Арнава сказала очень уверенно.

Никита освободил руки из ладоней жены, схватил её и опрокинул на постель, зажал в объятиях, зацеловал и закусал.

– Не грози, хранителю, – прошептал он на ушко Арнаве, когда она начала смеяться. – А то больно покусаю.

Берегиня обняла Никиту, сильно прижав его к себе. И на мгновения Велехов очень захотел рассказать ей о своём сне. Но быстро подавил в себе это желание. Арнава знать о таком не должна. Не её беда. Он сам справится.

Никита никому не сказал, что принял кровь Скарада через руку Таркора.

Даже жене не признался. Но себя-то он не обманывал. С самого начала понимал, что без последствий не обойдётся. Кровь тёмного повелителя в нём, хоть и немного, но и это – яд. Вот сознание и травит. Вот кошмары и снятся. Почти год прошёл с того дня, и вот начались.

Обнимая свою берегиню, Велехов успокоился и задремал. А она гладила его, нежно расчёсывая пальцами длинные платиновые волосы. Но сама не спала. В какой-то момент, услышав, что сердце мужа стало биться ровнее, Арнава нашептала ему на ухо сонный приказ и уложила на подушки.

Потом встала с постели, надела тонкое белое платье на голое тело и тихими шагами направилась из спальни на ближайшую террасу дворца. Медальон берегини всегда был на её груди, и выйдя на улицу под летний ночной ветерок, она сжала его пальцами.

– Госпожа моя, Гинева, – произнесла Арнава, получив ответ верховной берегини, – прости, что ночью, но ты велела сразу тебе говорить о хранителе.